Страница 56 из 558
— Здравствуйте, Жанна, — сказал с некоторым облегчением Лютиков. Хоть и была эта самая Жанна существом чуждого ему мира, но все-таки знакомым. Так обычно бывает в темном жутком подземелье, когда подспудно ожидаешь чудовища, а видишь обычною убийцу с молотком в руке. Да и миленькая она все-таки была, несмотря на ее рожки и небольшие клыки.
— Ты не меня ищешь? — кокетливо заулыбалась случайная знакомая.
— Вообще-то я ищу Беса одного, — сказал Лютиков. — Кердьегором его зовут. Но я рад вас видеть, Жанночка.
По личику было видно, что инфернальной девице понравилось, что Лютиков запомнил ее имя. Еще больше ей понравилось имя Лютикова, когда он представился.
— Ой! — радостно сказала Жанна. — Вам имя идет, Володенька. А я от него просто тащусь. Был у меня один знакомый, его тоже Владимиром звали. Отчаянный был мальчик. Ему что на черта с кулаками полезть, что на Беса нарваться! Вовочка, зачем вам наш Кирчик сдался? Я — лучше!
Лютиков ничего не имел против этих слов. Симпатичная Жанночка и в самом деле была лучше сумрачного и полного уверенности в себе Беса, но он принялся долго и путано объяснять Жанне причины, заставившие его искать Беса.
— Эта та райская чувырла? — спросила с гримаской инфернальная девушка. — Чего ты волнуешься, Володенька? Таскается, небось, по мужикам. Ты посиди немного, я сейчас подменюсь, и мы с тобой оттянемся по полной программе, — с этими словами Жанна кокетливо и обещающе облизала влажные розовые губки.
Наверное, точно так же себя чувствуют мухи, которые в радостный солнечный день неожиданно для себя вляпались в паутину. Слаб духом своим мужик, не может он уберечься от соблазнов даже после смерти. Автор твердо уверен в существовании загробной жизни еще и потому, что видел в морге мужика, пенис которого находился в состоянии эрекции несколько суток после кончины. Медики, правда, находили этому естественное анатомическое объяснение, но хотелось бы все-таки узнать, что видела душа покойника в момент своего отделения от тела? Не иначе как нечто соблазнительное и порочное!
И неизвестно, что случилось бы с нестойким в плане морали полом, если бы у столика, за который обескураженно присел Лютиков, не послышался спокойный, но спасительный голос Беса Кердьегора:
— Какими судьбами, Владимир Алексеевич? Иду, а мне старушка говорит, тебя, говорит, Егорушка, праведник ищет, лакомый, говорит, кусочек сам в рот лезет!
Лютиков с облегчением ухватился за когтистую лапу Беса.
— Муза Нинель пропала! — выпалил он, уже не обращая внимания на помрачневшую Жанночку, у которой обстоятельства этот самый лакомый кусочек в виде Лютикова уводили уже во второй раз.
Выслушав Лютикова, Бес задумчиво потер тяжелый подбородок и прикрыл глаза.
— Нет, узнать-то я, конечно, узнаю, — сказал Кердьегор. — Только и так уже понятно, что это в отношении вас прессинг продолжается. Впрямую лишить вас дара никто не решается, а вот вдохновения лишить, беспокойство определенное поселить — это у них запросто.
— А если с ней что-то серьезное? — не выдержал Лютиков. — Вы меня поймите, я места себе не нахожу, из рук все буквально валится... Ну, скажите на милость, зачем я им сдался!
— А вот этого я не знаю, — хмуро сказал Кердьегор и с мрачным любопытством оглядел встревоженного поэта.
— Может, и впрямь что-то затеивается? — задохнулся от собственной догадки Лютиков.
— Вы о чем, Владимир Алексеевич? — искренне удивился Бес.
— Да об Армагеддоне, — вздохнул Лютиков.
Лицо Кердьегора отразило скуку и отвращение. Бес махнул рукой.
— Глупости, — сказал он. — Двадцать столетий они в эту игру «Зарница» играют. За такое время можно было что-то свеженькое изобрести. Глупости, Володя, у них дальше лозунгов это никогда не пойдет. Ах, Армагеддон! — вздохнул он мечтательно. — Это ведь не шуточки, это ведь такое! Кровь в жилах кипит, чувствуешь, что живешь! Планеты в пыль, звезды в искры! Но разве эти райские чистоплюи решатся нарушить однажды и навсегда установленный порядок вещей? Нет, Владимир Алексеевич, ваша догадка хоть и будоражит воображение, но лишена какой-либо конкретной основы. А жаль!
Он поднялся, устало поводя плечами.
— Завтра я к вам загляну, — сказал Бес. — В то же время и на том же месте, где мы с вами прошлый раз по просьбе Музы встречались. А сейчас успокойтесь, отвлекитесь немного, выпейте, если это вам помогает...
Некоторое время Лютиков задумчиво смотрел ему вслед.
Пришел в себя от прикосновения теплой ладошки.
Рядом, наклонившись к столику, стояла Жанна. Кокетливо заглянув в глаза Лютикову, она слегка хрипловатым голосом сказала:
— А вот и я, мой маленький! Ты еще не раздумал продолжить наше знакомство? С чего мы начнем, Володенька, — с постели или вина?
И тут надо честно сказать, что Лютиков поддался бесовским чарам. Не так оказался страшен черт, как его малюют.
Оправдывал он себя тем, что и сам Кердьегор ему недвусмысленно посоветовал расслабиться, да и сопротивляться соблазнительной обитательнице Инферно он был не в силах. Разумеется, что выбрал он и то и другое. Надо сказать, что особо он не прогадал. Вино было превосходно, а Жанна... Ну, что сказать, как жительница грешной обители она была на высоте. Все было вопреки пословице «Если бы молодость знала, если бы старость могла». В нашем случае и молодость все знала даже слишком хорошо, да и относительная старость оказалась на достаточной высоте. Зря Муза Нинель поэта запугивала. Коллективно его, конечно, никто не насиловал, только Лютикову и Жанны оказалось более чем за глаза.
Где-то в глубине его души все дрожала совестливая жилочка, укоряла Лютикова в его неправильном поведении. Лютиков оправдывался, что делает это лишь в интересах Музы Нинель.
Понятное дело, мы все иной раз свое поведение оправдываем целями, к которым стремимся, даже если это наше поведение с достижением цели никак не соотносится.
Некоторые читатели, особенно старшего возраста, укоризненно подожмут губы: к чему это ты, товарищ, нас призываете, каких людей маяками делаете, образцом, так сказать, для подрастающего поколения? Но я с ними не соглашусь. Я же, граждане, о загробной жизни пишу, я вам не Евгений Евтушенко, который с откровенной пронзительностью и самолюбованием перебирает все свои удачные женитьбы; да и на роль страдающего разными комплексами Эдички из романа Лимонова я тоже, пожалуй, не гожусь...
Это сейчас модно стало при всем честном народе свое белье перебирать в поисках сакральных следов.