Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 124 из 558

Боюсь, что и некоторый избалованный детективами читатель скривит губы — и это загадка, на которой держится книга? Нет, граждане, все без обмана. Обещан вам был бытовой роман из загробной жизни, вот именно его и получайте.

Собственно, разницы никакой нет. Все разгадки вызывают разочарование. Но для Владимира Алексеевича Лютикова осознание истинных причин происходящею было ударом. На некоторое время он даже о Музе Нинель забыл.

Он-то думал, он себе голову ломал! А райские угодники только всего и хотели, что выслужиться перед первым липом. «Да, — подумал Лютиков. — С этими ребятами Армагеддона точно никогда не случится». Плохого в этом ничего не было, даже хорошо, что живущие на Земле люди могли спать спокойно.

Но это еще был не последний удар изменчивой судьбы.

— А с чего это мне Музу новую прикрепили? — поинтересовался Лютиков. — Чем им старая не угодила?

И здесь все оказалось просто до отвращения.

— Так ты, Вован, сюда неудачником попал, — объяснил Иван Спирин. — Вот к тебе и прикрепили Музочку-практиканточку, из тех, кто успеваемостью не блистал. А тут ты в струю угодил, вот наверху и засуетились. Как же это так, мужика Сам читает, а Муза у него никудышняя, толком не знает, как на хорей, а как на анапест навевать. Посмотрели, подобрали более достойную, а ты, Вовик, ее чуть не матом попер. Нехорошо, дружок!

Ладно, Вовик, — Спирин неторопливо и солидно поднялся. — Сам понимаешь, скандал этот тебе не в масть. Тут у тебя один выход, ошибиться невозможно. Утром уже прилетал твой враг любезный, подробности узнавал. Так уж ладошки потирал, так елеем сочился! И ведь доложит — вхож!

Он ушел.

Лютиков посидел за столом, чувствуя тупое отчаяние.

Вот так и рождаются бунтари — давление снаружи и сопротивление изнутри, помноженные на тоску. Один из семьи уходит, другой весь мир на дыбы поднимает. А если вдуматься, причина одна — пресс снаружи встречает внутреннее сопротивление, тогда человек озлобляется, стискивает зубы, а в таком состоянии он на очень многое способен.

И тут он опять с тревогой подумал о Музе.