Страница 19 из 23
– Послезавтра утром пересдача. Я поговорю с Ольгой, она не будет сильно к тебе придираться.
– Спасибо, – ответила я. После того, что я увидела вчера, она точно не поставит мне экзамен. – Мне можно идти?
– Да, – сказал Давид, набирая чей-то номер. – Подготовься хорошо, ладно? А с Масловым мы разберемся.
Я кивнула и вышла из кабинета. Выдохнула. Несколько раз. Он не собирался меня отчислять. Он хотел помочь. Я не очень верила, что это хорошая идея. И возможно, станет только хуже. Но мне все равно было приятно.
Я вернулась в общагу и почти сразу села готовиться к экзамену. Учила ответы на вопросы до самой ночи, а на следующий день – с утра до позднего вечера с небольшими перерывами на еду. Я должна выучить все. Я не хотела подвести Давида.
Ольга Королёва приняла у меня экзамен. Она задавала вопросы и слушала мои ответы, глядя на меня ненавидящими глазами. А после поставила мне “хорошо”, хотя я была уже согласна и на “тройку”, лишь бы больше никогда с ней не пересекаться.
Я вышла из аудитории в полдень. Все экзамены были сданы. Даже не верилось. Пока я спускалась вниз, мне позвонили из деканата и сказали подойти через час.
Я встретилась с Ниной, мы перекусили в столовой, и я поднялась к деканату. Секретарши на месте не было. Дверь в кабинет Левина была открыта. Давид был без очков. Над левой бровью кровоточила ссадина, под правым виском был синяк, будто он с кем-то подрался.
– Маслов больше не будет тебя доставать, – сказал он, улыбнувшись. Было видно, что ему больно.
– Вы что, подрались? Не нужно было, вас же могут снять с должности за драку со студентом.
– Не переживай, – ответил Давид. – Этот мажор давно нарывался. У нас с ним личное. Лучше помоги мне заклеить это.
Он стоял, опираясь о стол. Я открыла упаковку пластырей, достала один и аккуратно приклеила его Давиду над бровью. Надеюсь, он не заметил, как дрожали мои руки и все внутри.
– Спасибо вам большое, – прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. – Надеюсь, он правда оставит меня в покое.
Пока я возилась с пластырями, Давид рассказывал, как он вместе с другом поймал Маслова на выходе из института. Первым делом он несколько раз получил по лицу. После они долго говорили и заставили его удалить видео со мной, а также в подробностях рассказать, откуда оно у него взялось. В противном случае, Давид связался бы с отцом Арсения и выложил бы ему, как развлекается его сын. Этого Арсений боялся больше всего – отец был строгим и справедливым. К жалобам на сына он давно привык, Маслов с детства был проблемным. Сначала ребенком, потом подростком, теперь – наглым студентом, который привык, что ему все можно. Он закрывал глаза на его учебу, тусовки, клубы, девушек. Но шантаж интимными видео и преследование девушки, находящейся в уязвимом и почти безвыходном положении – было бы уже слишком. Меньшее, что он мог бы сделать – это заблокировать все его карты и выгнать из квартиры в элитном ЖК, в котором жил Арсений с первого курса.
– Я надеюсь, вы не смотрели это видео, – сказала я.
– Не смотрел, – ответил Давид.
Давид с другом также припугнули Маслова, что если это видео хоть где-то еще появится, то они заявят на него в полицию за распространение порнографии, и тогда разговор уже будет более жестким, с другими людьми и в другом месте.
Арсения это испугало больше всего, он даже рассказал, как у него оказалось это видео. Моя подруга Катя дружила с Масловым уже давно. Как-то она проговорилась ему, что когда Нина уезжает домой, у меня ночует Андрей. Катя забрала с кровати Нины плюшевого зайца, а Маслов установил в его глаз скрытую камеру. Катя должна была вернуть его на кровать Нины, чтобы оттуда было видно мою кровать. Так он установил видеонаблюдение. Следил за мной днем и ночью, и скоро ему повезло – он записали меня и Андрея. Маслов заплатил Кате приличную сумму за помощь с видео. После зимних каникул она вернулась на занятия с последней моделью айфона и говорила, что это ей подарили.
Я слушала его и не верила своим ушам. Мне было обидно и больно. Я знала, что Катя дружит с Масловым и считает его неплохим парнем, но я даже подумать не могла, что она способна так меня подставить.
В то же время, с каждым его словом, я чувствовала, что влюбляюсь еще сильнее. Мне было страшно смотреть ему в глаза. Один взгляд, и он поймет все, что я к нему чувствую. Что меня безумно тянет к нему, что я влюбилась как малолетка, что не могу перестать думать о нем и представлять нас вместе.
Я достала второй пластырь и приклеила его над первым. Давид перехватил мою руку своей и поцеловал ладонь. Глаза встретились. Нас притянуло друг к другу. Он целовал бесстыдно и глубоко. Гладил мою спину под кофтой, гладил шею пальцами, а после губами и языком. Я прижалась к нему всем телом, чтобы он почувствовал меня, мою грудь, живот, и чтобы сильнее чувствовать его, пусть даже только через одежду. Я запустила пальцы в его волосы, провела рукой по лицу, как сделала несколько дней назад, когда была пьяной. Я отвечала на его поцелуй так, будто это единственная возможность ощутить его близость, и больше этого никогда не будет. Внизу живота разливалось горячее тепло. Я ощущала его дыхание на своих губах, и у меня кружилась голова. Если бы Давид не держал меня, я бы упала. Внезапно он отстранился.
– Извини, так нельзя, – прошептал он, переводя дыхание. – Не нужно было этого делать. Просто ты такая красивая и такая беззащитная. Я каждый раз таю, когда вижу тебя. Но это все неправильно. Я не должен был. Не знаю, как это получилось.
– Я все понимаю. Я лучше пойду, – ответила я, направляясь к двери. Давид схватил меня за руку и снова притянул к себе. Мы целовались еще несколько минут, не в силах оторваться друг от друга. Еще более страстно и исступленно, чем в первый раз. Его губы скользили по моей шее, подбородку, уху. От его близкого дыхания земля уходила у меня из-под ног. Я хотела его так сильно, что становилось больно. Слёзы сами потекли из глаз.
Если бы он только закрыл дверь, я бы позвонила ему сделать со мной все, что он хотел. Прямо в этом кабинете, на столе, в кресле, где угодно. Я мягко отстранилась и, не переводя дыхание и молча, вышла из кабинета. Давид не остановил меня.