Страница 45 из 61
Глава 10. Начать с вечера
Глава 10. Начать с вечера
На манжете светлого платья держалась пуговица, которую я пришила перед тем ужином, на который мы так и не пошли вместе. Я провела по ней пальцем, проверяя нитку, и достала платье из шкафа.
Можно было надеть другое. Только другое мне нравилось меньше.
Я расстелила его на кровати и пошла умываться. До встречи оставалось чуть больше часа. В мастерской мы закончили вовремя, Илса выдала жалованье, напомнила, что в понедельник ждет меня как обычно, и пожелала хорошего вечера. Я ничего не рассказала ей про свидание, но, кажется, по тому, как часто я смотрела на часы, было нетрудно догадаться.
За пять с лишним месяцев я научилась собираться в этой комнате почти не задумываясь. Теперь все мешало. Стул стоял не там, гребень оказался под полотенцем, застежка на платье никак не попадала в петлю.
Я вышла на лестницу и позвала Руту.
Она пришла с куском хлеба в руке, посмотрела на меня и положила его на стол.
— Повернись.
Я послушалась.
— Ты тянешь слишком сильно. Вот здесь надо отпустить.
Она застегнула платье, разгладила ткань на спине и обошла меня.
— Хорошо. Волосы так оставишь?
— Не знаю.
— Тогда оставь. Пока переделаешь, опять опоздаешь.
— Я еще ни разу к нему не опаздывала.
Рута посмотрела на меня и улыбнулась.
— Значит, постараемся и сегодня.
Я взяла гребень, положила обратно. Волосы были собраны, несколько прядей выбились возле ушей. Я заправила одну, другая сразу упала на щеку.
— У нас сегодня свидание, — сказала я.
— Я поняла.
— До этого мы просто разговаривали.
— Тогда понятно, почему ты уже полчаса не можешь одеться.
Я посмотрела на нее. Рута покосилась на свое отражение в маленьком зеркале и поправила воротник.
— Хотя я тоже начинаю переодеваться, если мне кто-то нравится. Можешь меня не слушать.
Я засмеялась. От этого стало легче дышать.
На столе, под гребнем, лежала сложенная записка Эрдана. В середине недели я написала ему, что сходила к целительнице. Это давно следовало сделать после всего, что произошло. Перед осмотром пришлось ответить на прямые вопросы о другой связи; потом я получила заключение и необходимые объяснения. Лечения не потребовалось. В ответ Эрдан сообщил, что тоже прошел проверку у своего целителя. У него также не нашли ничего, что требовало бы лечения.
Ни в его записке, ни в моей не было обещания, чем закончится субботний вечер.
Я убрала ее в ящик. Положила в сумку ключ, платок, кошелек. Книгу, которую мы обсуждали, оставила на столе, как договорились.
Рута посмотрела, как я в третий раз проверяю застежку сумки.
— Иди уже. Я за собой закрою.
На улице я сразу пошла слишком быстро. Через два поворота остановилась возле булочной, перевела дыхание и заставила себя не бежать. До семи еще оставалось время.
«Медный кувшин» занимал нижний этаж дома на набережной. Из открытой двери пахло жареным луком и хлебом. Внутри негромко играли; через музыку слышались разговоры и стук посуды.
Я вошла без нескольких минут семь.
Эрдан стоял у окна рядом со служащим. Темный сюртук был расстегнут, трость он держал перед собой, перчатки — в другой руке. Мне захотелось задержаться у двери и несколько мгновений просто посмотреть на него.
Вместо этого я подошла.
— Здравствуй. Это я.
Он повернул голову на мой голос.
— Здравствуй, Нэрис.
Служащий спросил, можно ли проводить нас к столу. Эрдан ответил, что теперь можно, и протянул мне руку. Я коснулась его ладони, он легко сжал мои пальцы.
Мы прошли между столами. Служащий предупреждал о поворотах, я шла рядом. Эрдан отпустил мою руку, когда мы остановились.
Места для нас выбрали у бокового окна, далеко от музыкантов. Отсюда было видно реку и часть причала. Я села так, чтобы не приходилось перекрикивать зал, положила сумку рядом с собой.
— Здесь удобно? — спросил Эрдан.
— Да. Я хорошо тебя слышу.
— Тогда будем надеяться, что не пожалеешь.
Я улыбнулась.
— Пока ты ничего опасного не сказал.
Он положил перчатки возле трости. Служащий рассказал, что приготовили на вечер, и спросил о вине.
— Мне воду, — сказала я.
— И мне, — добавил Эрдан.
Я выбрала рыбу с печеными овощами. Он заказал мясо и отдельно попросил принести горячий хлеб.
Когда мы остались вдвоем, я заметила, что сижу слишком прямо. Так я сидела на краю чужого стула, если не знала, надолго ли мне позволили остаться. Пришлось отодвинуться чуть дальше и нормально прислониться к спинке.
Эрдан спросил, успела ли я отдохнуть после работы.
— Успела переодеться. Отдыхать буду завтра.
— Тяжелый день?
— Обычный. Я сегодня пришивала завязки к папкам. К концу уже начала считать их вслух.
— Помогло?
— Илса сказала, что собьется вместе со мной, если я не перестану.
Он усмехнулся.
— А у тебя как прошел день? — спросила я.
— До обеда разбирал записи. Потом собирался отложить работу до понедельника. Отложил не сразу.
— Поэтому пришел раньше?
Эрдан немного помолчал.
— Пришел раньше, потому что хотел прийти раньше.
Я почувствовала, что улыбаюсь.
— Я тоже вышла заранее. Потом стояла у булочной, чтобы не явиться к шести.
— Мы могли бы уже поужинать.
— И сейчас сидели бы здесь, не зная, что делать дальше.
— Вполне возможно.
Он сказал это с такой серьезностью, что я засмеялась. Эрдан тоже улыбнулся, и впервые за вечер мне стало по-настоящему хорошо.
Служащий принес хлеб. Я отломила кусок, обожгла пальцы и переложила его на край тарелки. Эрдан услышал мой короткий вздох.
— Горячий?
— Очень.
— Мне следовало предупредить. В прошлый раз Брант сразу схватил целый ломоть и потом не знал, куда его деть.
— И куда дел?
— Съел. Думаю, до сих пор сердится.
Я подула на пальцы. На столе лежала салфетка, но я почему-то вспомнила, как раньше могла просто протянуть руку Эрдану, чтобы он посмотрел, что случилось. Он осторожно держал мои пальцы, спрашивал, сильно ли больно. Я никогда не замечала, сколько раз за день мы касались друг друга без причины, которую требовалось объяснять.
Эрдан протянул руку к хлебу. Я сказала, где стоит корзинка, и снова взяла свой кусок, уже остывший.
— Что ты видишь из окна? — спросил он.
Я повернулась к реке.
— Причал. Две лодки. На одной мужчина распутывает веревку и делает вид, что не слышит женщину на берегу.