Страница 27 из 61
Я остановилась у двери. Хотела сказать, что он найдет другую, что со временем ему станет легче. Посмотрела на убранную тарелку и не сказала.
— Прости за то, что обещала уйти к тебе. Я знала, что не собираюсь этого делать, и все равно говорила.
Лиор открыл дверь.
— Мне сейчас от твоего «прости» ничего.
— Я понимаю.
— Не уверен.
Я вышла на площадку. Он не пошел следом. Пока я спускалась, дверь наверху закрылась, и я услышала, как повернулся ключ.
На улице было прохладнее, чем в комнате. Я остановилась возле стены, поправила ремень сумки и пошла домой. Впервые за последние недели не нужно было сочинять, где я задержалась. Но возвращаться от этого не хотелось сильнее.
У служебного входа я достала свой ключ. Постояла, прежде чем вставить его в замок, и поняла, что больше не хочу начинать каждое утро с ожидания: позовет ли Эрдан, передаст ли что-нибудь через Мерет, выйдет ли к завтраку, пока я поблизости.
Я открыла дверь и поднялась к себе.
Утром попросила Мерет об увольнении.
Она сидела над расходной книгой, которую я забирала у Илсы. Остановила карандаш посреди строки и посмотрела на меня поверх очков.
— Ты решила, куда пойдешь?
— Пока нет. Буду искать комнату. И хочу поговорить с Илсой насчет работы.
— Она тебя зовет?
— Нет. Я спрошу.
Мерет сняла очки.
— Деньги у тебя есть?
— Есть. Я откладывала.
— Это хорошо. Но не надо уходить сегодня с узлом только потому, что тебе тяжело встречать его в коридоре.
Я села на свободный табурет.
— Я не сегодня. Хочу передать дела, получить расчет и снять жилье. Могу остаться до среды, если тебе хватит этого времени.
— Хватит.
Она перевернула страницу и сделала пометку.
Я смотрела на карандаш в ее руке. Часть меня ждала возражения. Не потому, что я хотела остаться на службе. Хотелось услышать, что без меня будет трудно, что она не сразу найдет, кому отдать мои обязанности.
— В понедельник мне нужно будет выйти, если Илса согласится дать пробную работу, — сказала я.
— Предупреди, когда договоришься. Распределим.
— Хорошо.
Мерет придвинула ко мне чистый лист.
— Напиши просьбу. Последний день — среда. До этого покажешь, что у тебя по белью, и сдашь ключи. Рекомендацию подготовим.
Я взяла карандаш.
— Обычную?
Она нахмурилась.
— А какую ты ждешь?
— Не знаю.
— О том, как ты работала. За последние дни я тебе замечания делала, ты их слышала. Но до этого ты больше года работала нормально. Так и напишу.
Мне пришлось опустить глаза, чтобы не расплакаться снова.
— Спасибо.
— Нэрис, напиши сначала. Я потом не разберу, если накапает на бумагу.
Я невольно коротко рассмеялась, вытерла щеку и подтянула к себе лист.
В просьбе получилось всего несколько строк. Я проверила дату, подписала имя и отдала Мерет. Она убрала лист под расходную книгу и спросила, сколько чистых скатертей осталось после последнего приема.
Я ответила. Мы еще немного поговорили о работе, и я вышла из бельевой уже зная, в какой день уйду.
В субботу я посмотрела три комнаты.
В первой едва помещалась кровать, а хозяйка уверяла, что сундук можно оставить в коридоре. Во второй пахло сыростью. Я провела ладонью по стене возле окна и вышла, даже не спросив, можно ли сбавить цену.
Третью сдавали в доме напротив небольшой пекарни, в нескольких улицах от мастерской Илсы. Объявление висело на воротах, и я постучала, не слишком надеясь, что комната еще свободна.
Хозяйка вытерла руки о передник и повела меня наверх. На лестнице пришлось разойтись с мужчиной, который нес кувшин с водой. Он прижался к перилам, я поблагодарила и пропустила его.
— Вода во дворе, — сказала хозяйка. — Кухня общая. Печь топим по утрам и к вечеру, за обычные дрова отдельно не беру. Если понадобится лишнее, договоримся. Свечи свои.
Она открыла дверь и отошла, позволяя мне войти первой.
Комната была меньше моей в доме Вессаров. У стены стояла кровать, рядом — стол с одним ящиком и стул. Вешалку прибили к двери. Узкий шкаф в углу закрывался на деревянную вертушку.
Я подошла к окну. Оно выходило во двор, на соседскую лестницу и кусок глухой стены. До стекла можно было дотянуться, не вставая со стула.
— Открывается? — спросила я.
— Нижняя створка. Только придерживайте, петля тугая.
Я попробовала. Створка поддалась со второго раза. Из двора пахло мокрыми досками и чем-то жареным.
Под подоконником было сухо. Я проверила матрас, села на край кровати. Она скрипнула, но не качнулась.
— Восемь серебряных в месяц, — сказала хозяйка. — Постель своя. За первый месяц вперед.
Я посмотрела на стол. За ним можно было шить и вести записи. Если отодвинуть стул, хватало места поставить сундук между шкафом и кроватью.
— Я смогу заехать в среду.
— Можете хоть сегодня. Но держать до среды без платы не буду. Мне уже обещали вернуться с деньгами.
— Я заплачу сейчас.
Хозяйка сразу направилась к двери.
— Тогда спустимся, напишу расписку. Где работаете?
Я поднялась с кровати.
— Пока в доме генерала Вессара. Ухожу в среду. Потом собираюсь в переплетную мастерскую.
— Собираетесь или уже взяли?
— Еще не взяли.
Она задержалась на пороге.
Я чуть не добавила, что меня наверняка возьмут. Но Илса этого не говорила.
— Деньги за следующий месяц у меня тоже есть, — сказала я. — Если работа не получится, буду искать другую.
— Мне главное, чтобы платили вовремя. И после закрытия ворот не стучали всему дому. Ключ получите, сами откроете.
Внизу хозяйка записала мое имя и день, до которого оплачена комната. Я пересчитала монеты, дождалась расписки и убрала ее в сумку отдельно от остального.
Ключ был плоский, с широким ушком. Я вернулась наверх и сама открыла дверь. Немного потянула ее на себя, как показала хозяйка, повернула ключ и вошла.
До среды оставалось четыре дня. Можно было принести часть вещей раньше. Я еще раз осмотрела комнату, заперла дверь и пошла к Илсе.
В мастерской стоял знакомый запах клея и ткани. Илса пыталась обвязать стопку готовых книг, придерживая ее локтем. Я подошла и подхватила верхнюю, которая начала съезжать.
— Вот эту держи, — сказала она вместо приветствия. — Только не за шнур.
Я придержала стопку, пока она затягивала узел.
— Спасибо. Что принесла?
— Ничего. Я насчет работы.
Она убрала ножницы подальше от края стола.
— Снова на пару часов?