Страница 52 из 115
Трясло. То ли от обиды, то ли от страха. Хотя пару минут назад ей казалось, что она не боится. Что быть самой ужасной женой — не так уж и тяжело, особенно со знанием контекста ситуации. Со знанием того, кто такой Нолан, и что по его вине она осталась опозоренной, одна. По его вине её прогнали через мясорубку страшных унижений.
Но теперь она едва держалась, чтобы опять не разрыдаться перед ним. Импульсивно, как ребёнок, ведь Марлен понятия не имела, как себя вести. Что делать, как говорить, как давать сдачи. И стоит ли сейчас ему давать сдачи? Он — двухметровый, широкий волк. А она — просто Марлен с круглыми, глупыми глазами. Под подушечками пальцев — его сухая кожа. Иногда ей казалось, что она чувствовала едва ли не биение его сердца. Частое, рваное — прямо как у человека с ужасной аритмией.
— Погладь меня, — раздалось прямо над ухом. — Сделай мне приятно.
В этот момент ощущалось что угодно. Страх. Стыд. Обида. Боль. Подавленное влечение. Что угодно, но не отвращение. Даже после правды о нём он не стал отвратителен. Ни на процент. Волк по-прежнему хорошо пах, красиво выглядел и говорил то, что девушка никогда не услышала бы от Генри. Пресловутое «погладь меня» прорезало её насквозь до самых костей. Ножом ужасной обиды и какого-то странного желания исполнить его просьбу. Импульсивного и стыдного.
— Вот здесь погладь, — он резким, рваным движением опустил её руку к своему животу. Заставил ладонь коснуться рельефа мышц, почувствовать его, затем медленно повёл её к ширинке. Туда, где из-за ремня выбивались тёмные, прямые волосы. — И здесь.
Улыбка становилась всё бесконтрольнее, шире. Ему нравилось всё, что сейчас происходило. Нравилось держать за скулы, видеть дрожащие ресницы. Ощущать на себе тепло неуверенной, но самую малость любопытной ладони.
— А теперь. Ты либо раздеваешься и ложишься передо мной на стол, либо говоришь мне «нет», — он ехидно прищурился и склонил голову в сторону. — Попробуй сказать мне «нет», ты же так хотела.
Она поджала губы. Убрала руку с мужского торса, сжала её в кулак — но тут же разжала. В ту же секунду на кухне раздался резкий звук хлёсткой пощёчины.