Страница 49 из 115
— Ладно. Вопрос исчерпан, я надеюсь? Пойду соберу ягод и вернусь к любимому, — Марлен попыталась мило зажмуриться, но получилось, скорее, нервно.
— Иди, — Альфа отвернулся и добавил: — Напоминаю, Нолан не должен знать о том, что ты знаешь. Иначе у тебя будут большие неприятности.
— Я осознаю этот факт, Генри, — сквозь зубы пробормотала девушка. — Пойду за ягодами. И порыдаю от напряжения, потому что вы меня напугали до потери сознания. Нолану скажу, что испугалась, потому что заблудилась.
— Молодец. Умная девочка. — Раздался голос позади, когда Йорфер развернулась и пошла прочь. Но эти слова не заставили остановиться снова.
Стеклянный взгляд изучал ветки под ногами, под ногами раздавался их хруст. Кончики пальцев по-прежнему кололо, что-то внутри болело, стало трудно дышать. Но, почему-то, прямо сейчас слёз не было. Словно шок, страх и стыд были так сильны, что внезапно обрубили все чувства в теле, чтобы их носительница не сошла с ума.
Всё не так. С самого начала.
Любимый Генри подарил её лучшему другу, когда тот попросил. А тот… попросил. Ему было плевать на её мечты, планы, влюблённость, он просто сказал: «Отдай, симпатичная, моя будет. У неё ещё сестра есть, сестру возьмёшь». А потом прикинулся благодетелем, чтобы вызвать хоть какие-то чувства. Хотя бы… благодарность.
Всем всегда было на неё плевать. С самого начала. Сперва — родителям, которые любили её как вложение, проект, но никогда как личность. Потом — Альфе, жениху. Ею же можно распоряжаться, её можно «передарить». Потом — мужу, который хотел секс, репутационный вклад и чай. Женщин, которых любят, не просят «уступить». С ними сближаются, дарят им цветы, подарки. А кто дарит подарки девайсу? Существу для статуса, утех и облегчения бытовых задач.
Марлен мрачно ухмыльнулась себе под нос. С другой стороны, что удивительного? Таков, как выяснилось, путь жены волка. Колючий, тернистый, неказистый и жуткий. Путь к долголетию, здоровью, путь к управлению своей судьбой.
Ресницы, наконец, снова начинали мокнуть, уголки губ — дрожать. Даже если так. Её иллюзия о любви и браке с Альфой практически стала реальностью, просто внезапно пришёл какой-то Нолан и уничтожил всё на корню. Разбил надежды, симпатию, прогнал через колесо адского унижения. Потому что захотел. И всё. Опозорил, лишил чести, потому что мог. Очень тихо, из-под тишка, хладнокровно, но с улыбкой глядя в глаза. «Искренне» сочувствуя ей в боли предательства.
«Как мне теперь на тебя смотреть, чудовище», — бормотала Марлен себе под нос, роняя на валежник солёные капли. Сквозь пелену в тумане всё ещё вырисовывались красные кресты, которыми были помечены деревья. Но корзинка так и оставалась пустой.
Домой идти не хотелось. Но, в общем-то, больше некуда. Родительская семья её не ждёт, для них каждое появление дочери — подозрение: вдруг после свадьбы что-то пошло не так? Вдруг уже нужно начинать строчить извинительное письмо господину Кайзеру?
«Как захотел меня, так и расхочешь, мудак», — продолжала шептать девушка. «Самая ужасная жена, акт второй. А волчицей меня Жаклин сделает. Теперь это даже неплохо, надеюсь, она не забьёт на своего любимого Нолана и не поменяет планы».
В какой-то момент вновь показалась дорога. А далеко впереди — знакомая черепичная крыша. Шумели деревья, голубые от лишайника ветви лезли в лицо, цеплялись за одежду, царапали руки. В районе грудной клетки словно пробили дыру — теперь она зияла, сквозь неё сквозил прохладный влажный ветер.
Она замерла, глядя на эту крышу, без сил сделать ещё хоть шаг.
Ничто теперь не будет как прежде.