Страница 32 из 115
— Я сказал: забудь об этом. Никаких приличий. Моя жена — первая красавица деревни, пусть все это видят. Это будет роскошно. Настолько роскошно, насколько я смогу найти, чтобы платье соответствовало его носительнице.
Марлен опустила руки и почувствовала, как по щекам полз горячий румянец. Красавица. Первая красавица деревни. Статная, роскошная. Именно такой он её видел. Даже если она такой не являлась — он её такой видел, и почему-то хотелось плакать. Хотелось опустить глаза и обнять его.
Йорфер мечтала услышать это. Мечтала услышать от Генри. Хотя сейчас пробирало не меньше, а может даже… ещё сильнее. Больше никто не говорил ей таких слов. Никто не видел в ней ту, кем девушка всю жизнь мечтала быть.
— Посмотри лучше сюда, — Кайзер мягко улыбнулся и кивнул на платье позади себя. — Вот это. Я думаю… возьмём его. Только рукава излишни, я хочу, чтобы были голые плечи.
Она заглянула за его спину и рефлекторно вскинула брови. Лицо вытянулось, рот сполз куда-то в сторону.
Платье. Да, красивое. Интересное, и прямо заметно, что дорогое. Оно… словно являлось маркером собственной дороговизны. С огромной пышной юбкой из органзы, на слоях которой были мелкие голубые цветы. Они накладывались слой на слой и выглядели как поле незабудок, которые «росли» всё гуще к подолу.
Без бретелей, но зато с пошлым вырезом прямо между грудей. К счастью, этот вырез закрывало не шнуровка, а тонкое кружево с цветами, но всё равно он шёл практически до живота. Наверняка будет сильно видна грудь, и наверняка со стороны тоже кружево. Вроде бы эту пошлость слегка компенсировали накладные рукава-фонарики, но от них Нолан явно был намерен избавиться.
— Я не эскорт, — только и сумела выдавить Марлен. — А это… это для кого⁈ На какую это свадьбу? Лиф кружевной, как из лепестков… симпатично. Но проблема в том, что симпатично только это! Некрасиво — огромный вырез!
— Отнюдь, — мужчина приторно улыбнулся. — Посмотри, как изящно. Возбуждающе и тематически мило, мы же решили отмечать у меня. На фоне леса будет очень органично. Это платье… тебя заслуживает.
— Нолан, — девушка прищурилась. — Оно соски закроет, и всё. Я не выйду в этом на люди.
— А ты хотела их не закрывать, или что? — Кайзер иронично закатил глаза. — Твою грудь… идеально прикроет в нужных местах. Я буду тобой любоваться. Твой «бывший» будет мне завидовать. Разве не идеально? Ты просто куколка.
— Хватит ерничать, — прорычала Йорфер. — Мы поищем что-то ещё.
— Остались трусы, чулочки и туфли, — задумчиво пробормотал Нолан. — И подвязки, я думаю. Идём, примеряй это. Я должен увидеть его на тебе, чтобы принять решение.
— Твою мать, ты сказал, что дашь мне выбор! — вскрикнула Марлен. — Хотя бы из двух-трёх платьев! Где мой выбор⁈
— Вам очень пойдёт, — затараторила консультант, которая тут же материализовалась за спинами покупателей. — Правда, померяйте, вы же ничего не теряете! Не понравится — не будете брать!
Она скривилась, но всё же поддалась. Почему — сама не знала, может, закончились силы спорить, а может… это платье правда стоило того, чтобы его померить. Просто померить. В конце концов, если оно будет совсем уж ужасно, можно просто сесть здесь и не сдвинуться с места. Пока жених не передумает и не выберет другое платье.
Складывалось впечатление, что Кайзер просто расцвёл с отсутствия дальнейшего сопротивления. Мягко улыбался, несколько раз порывался погладить невесту по голове, но в последний момент отводил руку в сторону и прикрывал глаза. Ещё рано, она ещё может снова выпустить свои крошечные молочные зубы.
Крошечные. Они ему такими казались. Милая пустая война строптивой девочки. Неловкая, по-детски самоуверенная, оттого умилительная. Он здесь за всё платит. Деньгами, силой, возможностями. Он диктует контекст ситуации, условия, а она на них либо идёт, либо нет. Либо принимает, либо уходит.
Приняла. Значит, должна считаться с его желаниями, ставить их выше своего «не хочу».
Нолан слышал, как она недовольно пыхтела за кремовыми шторами огромной примерочной. Слышал стук её сердца, звук застёгивающейся молнии платья, шорох органзы.
Как приятно будет потом эту молнию расстёгивать. До самых бёдер. Взять нож от праздничного торта, что будет весь в креме, и порезать им это пошлое, нарочито милое кружево, которое держит на себе давление лифа. Эта смазливая девочка будет самым лучшим за последние годы десертом. Ведь, в конце концов, почему бы не позволить себе то, что давно позволяют себе все остальные? Секс, брак?
Любви, правда, в списке внезапно дозволенных вещей не было. Какая любовь может быть к малознакомой девушке, с которой совершенно спонтанно была заключена сделка? Какая любовь в отношении смазливой сварливой картинки? Только жалость и немного похоти, не более того.
Или, может, похоть и немного жалости? Вероятно, пропорции со временем изменились.
Она резко отодвинула штору в сторону и недовольно вышла вперёд.
Нолан игриво улыбнулся и склонил голову. Это платье… было ей необыкновенно к лицу. Судя по красным щекам, Марлен это понимала. Но, судя по поджатым губам, была готова сражаться за свой монашеский прикид до последнего.
— Тебе идёт, — мужчина прикрыл глаза. — Всё прекрасно, всё на своих местах. Как я и говорил, платье, достойное украшать тело первой красавицы деревни. Роскошное, возбуждающее. Мы берём его.
Она зажмурилась от такого потока комплиментов и сжала кулаки. Бывший возлюбленный всё же нанёс ей огромную рану сравнениями с сестрой, словами, своим предательством. И теперь Бета с мрачной улыбкой понимал, что эта рана рождала самую большую уязвимость его строптивой невесты — тайное, постыдное желание слышать, что она всё-таки красива. Привлекательна. Желанна.
Так почему бы не сказать ей правду? Девушка ведь правда красива. Очень. Она получит признание. И, быть может, наконец вытряхнет из головы образ Генри. Недалёкого утырка, который не оценил терпкую, изысканную прелесть этой куколки.
— Нолан, это перебор, — бормотала она, уставившись на подол. — Перебор. Я хочу выглядеть скромно.
— Ты заслуживаешь быть принцессой своего праздника, а хочешь стать скромной гостьей? — Кайзер с лёгкой иронией поднял одну бровь. — Посмотри на себя, ты — лучшая. Пусть все это увидят. Я куплю это платье, ты его наденешь и будешь цвести, пока я с тебя его не сниму. А если тебя смущает его внешний вид… скажи всем, что это я настоял. Я — твой оборотень, твой будущий муж. И будет так, как я скажу.
* * *