Страница 101 из 115
Серебряные пули
— И куда мы теперь? — встревоженным шёпотом спросила Аделина, пока бежала вслед за сестрой в сторону опушки. Развязанные шнурки серых кед путались в траве, от ветра становилось холодно. — Тод, наверное, уже всех вооружил, они пойдут в лес. А мы? Тоже пойдём в лес и будем просто ходить там⁈ А что, если мы наткнёмся на их группу⁈ Или они на нас⁈ С ними же другие оборотни!
— У меня кое-что есть, — Марлен сунула руку в карман и достала оттуда сломанный компас. — Видишь его? Он треснул, когда я была в глубине леса. Теперь он указывает не на север, а на… Нолана. Наверное, потому что Нолан, когда принял проклятие, стал самой тяжёлой точкой «гравитации» энергетики леса.
— Уау, — Аделина раскрыла глаза. — Какая… вещь. А мы сперва найдём Нолана, а потом пойдём искать Генри?
— Да, — Йорфер кивнула и напряглась. — У него отличный нюх. И, возможно, он что-то знает. Он поможет нам его найти.
— Это неплохой план, но он не решает проблему местных, — сестра поёжилась. — Если мы на них наткнёмся, нас попытаются схватить, а Нолана — застрелить. Давай, пока идём, придумаем хоть что-нибудь по дороге. Мне страшно, я их боюсь.
— Давай, — ответила Марлен, хотя в голове сейчас не было ни одной мысли — только нервозность и страх.
Тучи лежали на небе плотным, тяжёлым покровом и темнели с каждой секундой. Солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь, но лишь тускло просвечивало, делая весь лес похожим на выцветшую фотографию. Было не холодно, но воздух казался вязким, будто сам лес сопротивлялся их шагам. Тахикардия не угасала. От волнения начинало тошнить.
Марлен шла впереди упрямо, сжимая в руке телефон со включённым фонариком, который не давал почти никакого света. С ним или без него травы и корни под тенями крон казались чересчур тёмными — вечерело. Аделина следовала за сестрой молча, шаг в шаг, потому что предложить было пока что нечего. Иногда она оглядывалась через плечо, будто чувствовала взгляд из-за деревьев.
Под ногами хрустел мох — мягкий, но предательский. Каждое движение отзывалось звуком — слишком громким для такого мёртвого, безветренного леса. Птиц давно не было слышно. Ни скрипа веток, ни шорохов. Только дыхание сестёр и редкие капли дождя, падавшие сквозь листву.
Впереди, между деревьев, замелькали чёрные силуэты — обгоревшие пни, вывороченные корни. Но сёстры замерли: среди них, неподвижно, стоял кто-то. Не дерево. Не зверь.
Аделина схватила Марлен за руку, и та почувствовала, как её ладонь дрожит.
— Кто это? — выдохнула младшая. — Это Нолан? Куда указывает стрелка⁈
— Я отсюда не вижу, — ответила Марлен, не отрывая взгляда от силуэта. — Но стрелка указывает туда.
— Я боюсь подходить, — Аделина проглотила ком.
— Не подходи, побудь тут, — Йорфер нахмурилась, выключила фонарик и сунула телефон в карман. — Если Нолан узнал, что что-то случилось с Генри, ему могло стать хуже. Я взяла для него инъекцию… на всякий случай.
— Стой, — сестра нервно раскрыла глаза. — А если он на тебя нападёт⁈
— Он знает мой запах, — раздался тяжёлый нервный вздох. — В любом случае, я пришла не для того, чтобы сидеть в кустах, даже если я не в безопасности. И если он разорвёт меня на части… мне уже почти плевать. Моя жизнь и так — сплошной бессмысленный фарс. Все рано или поздно умрут. Сколько бы ни жили. — Взгляд на мгновение стал мутным.
Аделина замерла, словно её только что облили холодной водой, а потом резко пнули в живот. Лицо перекосила то ли боль, то ли ярость.
— Ты это серьёзно? — она обескураженно вскинула брови, подбородок дрогнул. Голос стал нервным шёпотом. — Почему? Я думала, ты… счастлива. У тебя всегда было всё. Родители тебя готовили, учили, покупали тебе лучшие платья. Ты должна была стать женой Альфы! А стала потом… женой первого Беты. Ну и что⁈ Разве плохо⁈ Зачем ты говоришь, что твоя жизнь — бессмысленный фарс⁈ Тебя все любили. Почему ты так?
— Я жила в постоянных попытках кому-то понравиться, — Йорфер раскрыла глаза. — Матери. Будущему мужу. Вставала в пять утра, занималась грёбаной йогой. Носилась по репетиторам, которых ненавидела. Лучше бы мне не покупали платья, а позволили бы ничего не делать и разводить канареек. Я мечтала о такой жизни — носиться, есть, что хочу, а не сидеть на диете, и ничего не делать, — она покосилась на силуэт и продолжила бубнить под нос: — И в итоге всё это оказалось зря. И знаешь… я ни о чём не жалею. Но если бы я родилась заново — я бы не хотела прожить эту жизнь снова.
Они замерли, уставившись в чащу. Аделина явно хотела сказать что-то ещё — какой-то аргумент или упрёк, — но фигура двинулась с места. Девушка схватила сестру за руку и сильно сжала ей запястье, хотя та и собиралась подойти ближе.
— Так это Нолан? — вновь хрипло спросила она. — Или… или нет? Подожди. Давай попробуем рассмотреть отсюда. Подожди, не подходи пока. Мало ли… мало ли что.
В тот же момент откуда-то сбоку раздалось эхо людского крика. Эхо хруста веток, эхо шагов. Марлен встрепенулась, а Аделина сжалась, стиснув зубы. У неё заметно потел лоб, дрожали губы — ей явно хотелось спрятаться, но рядом не было норы подходящего размера.
— Это люди. Люди идут, — она уставилась на Йорфер. — Надо бежать.
— Подожди. Побудь тут, я сейчас вернусь, — та набрала побольше воздуха в лёгкие и всё же шагнула в сторону странного силуэта, который прятался в тумане и тяжёлых ветвях.
То ли старый пень жуткой, уж больно человечной формы, то ли не менее странное животное, то ли и впрямь… человек. Сердце бешено стучало в горле, пульс гремел в висках. Хотелось верить, что это муж. А ещё хотелось верить, что он всё ещё в здравом уме — просто остановился, чтобы послушать воздух. Понюхать влажные растения.
— Нолан? — тихо позвала Марлен, и молчаливая фигура среагировала. Казалось, слегка повернулась к ней. Страх не отпускал, тахикардия только усиливалась, пока крики с другой стороны становились всё громче. — Нолан, это я. Ты в порядке? Ты меня понимаешь? Там… кое-что произошло. И я пришла к тебе.
Фигура вышла под серый луч остаточного света. Это действительно был Кайзер, правда, девушка вздрогнула от его вида: жуткое, отсутствующее лицо, трава, что местами прилипла к телу. Мужчина прочно стоял на ногах, но сейчас Йорфер не могла понять — рада ли она этому. На теле были надеты одни лишь джинсы, и, судя по всему, ниже них ничего не было. Бета оставался босым. Просто стоял, таращась в пустоту, что-то анализировал. Молчаливо рассуждал.