Страница 59 из 80
Глава 20 «Радио свобода»
Радио «Свобода слова».
За сутки до этого.
— Емельян Сергеевич, у вас на второй линии звонок из института, — сообщила по телефону секретарша Светочка.
Теперь он чаще называл себя Трубачем, чтобы привыкнуть к этой кличке. Все же в преступных кругах его настоящее имя знали единицы, и то те, кому он более-менее доверял.
Для прикрытия он с Трубецким выкупил часть радиохолдинга одного из должников графа, и Трубача посадили на это место. Теперь у него было неплохое прикрытие на должности директора радио.
По сути, Емельян Сергеевич за это время познакомился с нужными людьми, оброс приличными связями, и все только для того, чтобы начать воплощать долгий и очень сложный план по устранению Кузнецова.
Правда, радио не имело к этому никакого отношения. Тут все было чисто и прозрачно.
Хотя на днях к нему обращались какие-то подозрительные люди с просьбами рассказать в эфире про Кузнецова то, что они предоставят. Но без доказательств Емельян Сергеевич был вынужден им отказать.
Он достаточно давно варился в этой сфере и понимал, что они хотят сделать. Но также он видел последствия.
Новости о графе Кузнецове, которые хотели ему всунуть, были не шокирующими, но довольно неприятными. Таким обычно занимается желтая пресса. Они бы его не убили, но этот пацан точно начал бы копать и в первую очередь навестил бы радио. И кто знает, что бы он смог нарыть?
Трубач понимал, что парень не такой простой. Теперь он целый граф со своими достаточно сильными связями. Да и после победы на Универсиаде в его силе можно не сомневаться.
— Емельян Сергеевич.. — еще раз произнесла в трубку секретарша.
Он потряс головой, отгоняя разыгравшуюся фантазию.
— Соедини.
Два долгих гудка и легкий щелчок.
— Емельян Сергеевич, здравствуйте, — послышался с той стороны грубый мужской голос. — С вами говорит Звездочет Алефтин Генрихович. Замдиректора КИИМ.
— Очень приятно познакомиться, — без доли вранья ответил Трубач. Кажется, в его влиятельной коллекции знакомых, прибавление.
— Не буду ходить вокруг да около, у меня не так много времени, поэтому скажу как есть. Мы бы хотели, чтобы наш ученик выступил у вас на радио в качестве победителя Универсиады, и заодно сделал бы институту небольшой пиар.
Победитель Универсиады.. На секунду Емельян Сергеевич задумался, а потом до него дошло. По спине прошлась легкая дрожь.
— Вы имеете в виду графа Михаила Кузнецова? — оторопело спросил он.
— Да. Надеюсь, это не проблема?
В голове трубача начали крутиться разные неприятные мысли. Еще не так давно он в ужасе бежал из столицы, когда услышал, что по его душу идет Есенин. Теперь же этот Кузнецов, который в данный момент находится с ним на одном задании.
Надо отказаться. Вот какая мысль всплыла в его голове. Все же слишком близко веяние Есенина.
— Понимаете, Алефтин Генрихович, в свете последних новостей, которые витают вокруг вашего студента, радио не хотело бы портить репутацию..
— Простите, что вы сказали? — голос стал на несколько ноток грубее и строже. — Надеюсь, это шутка.
— Мы бы не хотели включать в эфирное время Кузнецова.. — собравшись, так же серьезно сказал Трубач.
Разумеется, он знал, кто такой граф Звездочет. Ветеран и герой последней войны. Ну и конечно, было понятно, какое воздействие на весь город оказывает институт. Такой мощный объект влияния нельзя игнорировать. И уж точно, это не будет делать какая-то радиостанция.
— Чтоб вы понимали, я спросил у вас чисто из вежливости. У нас есть распоряжение всех городских служб, а также постановление канцелярии и заверенное письмо князя Горького, с подписью царя Петра, — холодным тоном начал Звездочет. — То, что я вам позвонил и обратился с просьбой — формальность и предупреждение. Наш представитель института будет завтра в двенадцать пополудни. Так что подготовьте все необходимое. Прошлый директор станции всегда шел нам навстречу и мы платили ему тем же. С вами, мы, кажется, не сработаемся.. Что ж..
— Но у нас в полдень новостной эфир, готовые..
— Емельян Сергеевич, завтра в двенадцать граф Кузнецов придет к вам на радио, — приказным тоном сказал Звездочет. — Вы лично встретите его и будьте вежливыми.
— Хорошо..
— Всего вам доброго, — произнес Звездочет и положил трубку.
После этого разговора Трубач еще несколько минут сидел, уставившись в одну точку, и слушал тихие гудки. Затем медленно встал, походил по комнате, что-то прикидывая у себя в голове, достал мобильный и набрал подельника.
— Паша.. Трубецкой просил нас разобраться с Кузнецовым.
— Ну, допустим, — вздохнул он.
— Завтра он сам ко мне придет на радио!
— И зачем?
— Откуда я знаю! Позвонили с КИИМа, сказали для пиара института, — повысил голос Трубач.
— Хочешь его завтра убить? — хмыкнул Рояль. — Но а как же план?
— Идиот. Конечно, я завтра его не убью! — воскликнул Емельян и убавил громкость. — Мне надо знать, нигде ли мы не оставили следы?
— Не должны..
— Ладно, я просто перенервничал..
— А чего звонил?
— Все, пока, — Емельян отключился и походил еще немного по комнате.
Он понимал, что паника до добра не доведет и на эмоциях можно сделать такое, о чем потом придется сильно пожалеть.
Сделав еще пару кругов по кабинету, он подошел к зеркалу на стене и улыбнулся.
— Добрый день, Михаил.. Добрый, — он улыбнулся еще шире. — День! Я Емельян Сергеевич.. Меня зовут, Емельян Сергеевич! Проходите! Пожалуйста!
* * *
Радио «Свобода слова».
На радио я еще не бывал. Но сомневаюсь, что оно сильно отличается радиостанций в моем мире.
Лора уже составила мне неплохую речь, которую, я, конечно же, зачитаю.
— Это будет интервью или передача? — уточнил я у встретившего меня директора радио, Емельяна Сергеевича.
— Небольшой блок в программе новостей, так что много времени мы у вас не займем, — улыбаясь во все тридцать два зуба, сказал мужчина. — Прошу, за мной.
Мы поднялись на второй этаж, где была студия. Внутри сидели два ведущих и вели беседы о каких-то поставках из Европы новых брендовых шмоток в Ригу. Там сейчас начинается неделя распродаж, что довольно хорошо сказалось на экономике.
Дальше я не слушал. Мы прошли в отдельную комнату отдыха. Ничего сверхъестественного. Диван, столик с фруктами и дверь, которая вела прямо в студию.
— До начала десять минут, — чересчур любезно, сообщил директор. — Позвольте заметить, для нас честь принимать такого почетного гостя, как вы, ваше сиятельство!