Дневник Берии

– Этих идиотов! – Борис плюнул шоколадом и поджал нижнюю губу. – Клоуны и шарлатаны, они ничего не смыслят! Они кинутся за этот дневник в драку, как собаки за кость, и если один скажет, что это подделка, то остальные наверняка заявят, что это подлинник. Так уж устроены эти люди. Кроме того, я знаю кое-какие интересные личные подробности о товарище Берии, которые экспертам было бы очень трудно оспорить. Например, мой отец был большим другом известной московской актрисы, уже в возрасте, но очень красивой и элегантной дамы, с которой Берия время от времени спал и всегда посылал ей цветы на день рождения. Но это только начало, как говорят американцы. Я знаю много других историй – фантастических, ужасных, но, скорее всего, правдивых. Просто великолепно! – Он хлопнул меня по руке через стол. – Это прекрасная идея, mon cher, гениальная идея.

– И ты думаешь, мы могли бы это провернуть? – Я сомневался, серьезно Борис говорит или шутит, но его следующие слова меня почему-то – а я по натуре человек осторожный – не встревожили.

– Разумеется, мы могли бы это провернуть, mon cher! Надо будет провести исследовательскую работу, но здесь, в Мюнхене, в архивах «Радио Свобода» у нас все есть. Там хранятся отчеты обо всех публичных выступлениях каждого советского лидера и члена Политбюро. Все, что нам потребуется, – просмотреть досье Берии и позаботиться, чтобы записи в его дневнике совпадали с этими событиями. Для всего остального нужна лишь богатая фантазия. Самое забавное, что все это вполне

может быть

правдой. Ходили же слухи о дневнике Берии. Я слышал их в Москве примерно в то время, когда его арестовали. Конечно, официально все его бумаги были уничтожены. Тем не менее с советской бюрократией никогда не знаешь наверняка. Они любят все хранить, как белки, они могли просто спрятать их в какой-нибудь подвал и забыть о них.

– Но ведь такой человек, как Берия, вряд ли стал бы вести дневник?

Борис сделал паузу.

– Не знаю. Согласен, такой человек, глава тайной полиции, вряд ли стал бы записывать что-то, кроме абсолютно необходимого. Но Берия был забавным парнем. Он был не только скрытен, но и ужасно тщеславен, особенно в своих похождениях с женщинами. Ими он хвастался перед всеми, даже перед иностранцами. Он страшно шокировал приезжих государственных деятелей с Запада. Сталин это поощрял, просто чтобы посмеяться над их смущением. В то же время Берия был большой циник, с хорошим, как и у Сталина, черным юмором. Однажды отец рассказал мне о нем историю, которую услышал от другого грузина, который при этом присутствовал. Об одной ночи в Кунцеве, когда Сталин и Берия были сильно пьяны, особенно Берия, который внезапно повернулся к Сталину и сказал по-грузински: «Знаете, Хозяин… – Он никогда не обращался к нему «товарищ Сталин», всегда только «Хозяин». – Знаете, Хозяин, в Советском Союзе есть только одна проблема». И когда Сталин спросил, в чем она заключается, Берия ответил: «В том, что такой человек, как я, смог достичь здесь столь высокого положения!» Сталин долго смеялся. Он посчитал это хорошей шуткой.

– От кого до тебя дошли все эти слухи? – спросил я.

Борис пожал плечами.

– Люди в университете – высокопоставленные члены партии. Но это были не слухи, а просто сплетни. Говорили, что, если бы Берия вел дневник, это была бы чистая порнография. Он был как раз из тех людей, которые с удовольствием записывают все, что делали, каждую грязную, мерзкую деталь, как те извращенцы, которые любят смотреть видео, где они занимаются сексом. Берия был таким. Не знаю, снимал ли он это на видео, но у него была такая же склонность к эксгибиционизму. Только он был не просто вуайерист. Он лично допрашивал своих жертв, часто пытал их и наблюдал, как они умирают. Таким же он был со своими женщинами и «зелеными фруктами».

Борис наклонился вперед и потер руки.

– Том, у меня есть для тебя идея. Почему бы тебе не отказаться от замысла своего романа и не написать другой, о парочке таких, как мы, подделывающих дневники Берии? Из этого выйдет потрясающее произведение художественной литературы!

– Зачем художественная литература? Почему бы не написать сами дневники?

– Борис, нам не понадобятся сообщники. Только ты и я.

– Только ты и я, – повторил Борис. – Да, это хорошо. Чертовски хорошо! Но если мы хоть словом обмолвимся!.. – Он еще ниже опустил голову, и я не расслышал, что он сказал дальше.

Мы уже переместились в переполненный ночной клуб в Швабинге, забитый студентами, извивающимися под немецкую поп-музыку, и нам приходилось наклоняться через стол и кричать, чтобы слышать друг друга.

– Мы уедем в кое-нибудь в тихое место – в ту твою дыру в Тоскане, – где нас полгода никто не увидит, и напишем личные дневники Лаврентия Павловича Берии, кровавого подручного Сталина.

Он больно хлопнул меня по плечу.

– Боже мой, это будет отличный розыгрыш!

– Как ты думаешь, сколько мы заработаем?

– Миллионы долларов, mon cher. Миллионы.

– Нет, серьезно.

– Миллионы. – Борис икнул. – Мемуары Никиты принесли два миллиона. Мемуары Берии принесут больше, намного больше. Особенно если это будет что-то хорошее и горячее – много «зеленых фруктов».

Я глядел на окутанный дымкой танцпол, на котором, как волчки, кружились танцовщицы. Очень симпатичная девушка в обтягивающей мини-юбке и широком кожаном поясе извивалась спиной к нам, полоски ее белых трусиков мелькали в нескольких сантиметрах от лица Бориса. Он посмотрел и с размаху шлепнул ее по голой ягодице. Девушка вскрикнула от боли. Из темноты вынырнул ее партнер, крупный молодой человек с черной бородой и в фуражке-«кастровке» и стал кричать. Еще несколько человек остановились и тоже стали кричать. Борис откинулся на спинку стула, закатывая глаза, как чудовищная механическая кукла. Я поднялся на ноги, когда появилось еще больше бородатых мужчин в военных мундирах с нашивками «Запретить бомбу» на плечах; затем, внезапно, они исчезли. Девушки и мужчины в «кастровке» нигде не было видно. Я снова сел.

– Это место следовало бы назвать «Chez Guevara»

[13]

[«У Гевары» (фр.).]

, – пробормотал я, когда к нашему столику подошел блондин в деловом костюме.

– Пожалуйста, уходите, – произнес он, казалось не повышая голоса, даже несмотря на оглушительную музыку.

Борис на мгновение сфокусировал на нем взгляд, а затем заорал:

– Где управляющий?

– Я управляющий, – спокойно сказал мужчина. – Уходите.