Дневник Берии

– Сначала нужно навести порядок с финансами. – Я старался говорить естественно. – Мы что-нибудь придумаем, дорогая. По приезде мы устроим полномасштабный военный совет с Борисом.

Татана молча допила коньяк, купила еще пачку сигарет «Капрал», а я – утренний выпуск газеты «Журналь де Женев», но в ней о «Дневнике Берии» не упоминалось, не говоря уже об англичанине, русском и израильтянке, разыскиваемых за мошенничество.

Пять минут спустя мы уже ехали на север, в Берн. Трафик в основном составляли ночные грузовики, но редкие фары, появляющиеся позади нас, перестали меня беспокоить. Конечно, Фром – если это был Фром – знал номер «ситроена», но, если он не обращался за помощью к швейцарской полиции, я не понимал, как он мог за нами следить, даже если предположить, что он узнал о нашем отъезде. Но в то же время я решил как можно скорее избавиться от старой машины.

В 4:30 мы добрались до Берна, а до Цюриха оставалось еще полтора часа. Небо бледнело над серыми многоквартирными домами и церковными шпилями вдоль реки. На улицах начали появляться рабочие утренней смены, а по Хауптштрассе прогремели первые трамваи. Я нашел вокзал и отель «Банхоф» напротив. Старик подметал вестибюль, но за стойкой регистрации никого не было. Я позвонил в колокольчик, и мгновение спустя старик, прихрамывая, подошел к нам. Я сказал ему, что герр Дробнов забронировал для нас номера, но я не назвал наших фамилий. Он наклонился под стол и достал две регистрационные карточки. «Bitte»

[51]

[Пожалуйста (нем.).]

, – произнес он, а затем, не попросив нас показать паспорта, захромал обратно к метле и продолжил подметать.

Я понял, что нам повезло, и записал себя Дэвидом Маркхэмом, директором компании, а Татану – миссис Элизабет Маркхэм, домохозяйкой. Я проклял Бориса за то, что он забронировал отдельные номера, но решил, что, если возникнут какие-либо вопросы, я просто скажу, что мы ждем друга. Под столом лежал список постояльцев, и в нем я обнаружил, что номер 277 занимал Б. Дробнов, и пожалел лишь о том, что Борису не удалось проделать наш трюк со своей регистрацией.

После долгого стука в дверь Борис наконец ее открыл. Он, видимо, спал полностью одетый – ярко-синий костюм, кремовая шелковая рубашка и туфли крокодиловой кожи.

– А, товарищи!

Он закрыл дверь и тяжело зашагал к прикроватному столику, где стояла полупустая бутылка шнапса.

– Mon cher, для тебя у меня ничего, – обратился он ко мне. – Тебе придется пить воду. Кофе подают только с семи.

Он налил два стакана, один протянул Татане, а свой залпом выпил.

– Так, – сказал он, повернувшись ко мне, – ты думаешь, у нас проблемы?

– Очень серьезные. Не знаю, как они вообще догадались, но догадались.

– Кто «они»?

– Американец по фамилии Фром.

Борис принялся расхаживать по комнате, я плюхнулся в кресло, а Татана растянулась на кровати.

– Американец? – наконец спросил он. – У тебя есть доказательства?

– Так было написано в его паспорте.

– Паспорт можно подделать, купить или украсть. Он ничего не доказывает.

Борис остановился посреди комнаты, сложив руки на макушке.

– Но ты думаешь, что прямо здесь нам что-то угрожает?

– На данный момент – да. Конечно, в отелях, где нас могут проверить. Но я хочу понять, как они на нас вышли. Мог ли проболтаться кто-то из твоих грузинских друзей – старик, который подарил тебе пишущую машинку?

Борис вскрикнул от ярости.

– Ты его не знаешь, ты даже его не видел, иначе не стал бы на него клеветать! Эти грузины тверды, как скала! – И, закатив глаза, глянул на Татану, которая пожала плечами. – Они не болтают с незнакомцами от нечего делать! – взревел он.

– Хорошо, – тихо произнес я, – просто наверняка кто-то что-то сказал. Если только ты не оставил улики в своей квартире.

– Я все ненужное выбросил. И точно так же перед отъездом из Фрабекки – я все сжег. Я не дурак! А как насчет тебя? То представление, что ты устроил в Будапеште? По-твоему, они ничего из него не почерпнули?

– Это был просто шоу-бизнес. Меня там ничто не связывало с Берией.

Но я понимал, что в Будапеште допустил перебор.

– Кроме того, не забывай про «Радио Свободная Европа», – добавил я. – Я же тебе говорил, это одно из первых мест, которое они, скорее всего, проверят.

– На «Радио Свободная Европа» работает тысяча сотрудников, – возразил Борис. – Думаешь, они запустили шпионов следить за каждым?

– Они следили за нами, – сказал я, но понимал, что Бориса не переубедить. Он, похоже, даже не признавал, что нам действительно угрожает опасность. – Послушай, – наконец сказал я, – деньги у нас есть. Сегодня разберемся с банковскими счетами, а завтра уедем. Подальше. Куда-нибудь, где у нас не будет проблем с переводом денег, и, самое главное, в такое место, куда КГБ и ЦРУ – если это и в самом деле было ЦРУ – будет практически невозможно добраться.

Борис хрипло рассмеялся:

– И где же, черт возьми, может быть такое место? На Луне?

Я посмотрел на Татану.

– В Организации Объединенных Наций более ста государств-членов. Около девяноста, скажем так, находятся вне коммунистической сферы влияния.

Я встал и взял со стола гостиничную бумагу для записей.

– Давайте начнем с начала, – предложил я, – с буквы «А».

– Албания, – сказал Борис, и они с Татаной рассмеялись.

Я посмотрел на часы. Чтобы отыскать какой-нибудь безопасный уголок мира, у нас оставалось всего три часа до открытия банков.

Макс Фром знал, что вел себя как дурак. Хуже, как чертов дилетант. «Я становлюсь слишком стар для оперативной работы, – с горечью подумал он. – Пусть выпускники школы Джеймса Бонда гоняются за людьми на машине». Фрому пришлось этим заниматься только потому, что в то утро ему показалось, будто эта парочка съезжает. Русский уже съехал, а потом он увидел, как двое других несут в машину бумажный пакет, и подумал, что пропустил момент, когда они погрузили остальной багаж. А они вместо этого отправились на пикник и хорошенько порезвились на траве.