Страница 118 из 175
В качестве крайней меры я также рассматривал возможность укрыться на Западе. Пока я контролирую пограничные войска, это не должно быть слишком сложно. Самолет – очевидный вариант, и я изучил различные пункты назначения в непосредственной близости: Финляндия, Западная Германия, западные оккупационные зоны Австрии и даже Турцию или Персию. Главная проблема будет заключаться в пограничных войсках на другой стороне, поскольку я не осмеливаюсь пытаться передать им сообщение.
Однако я бы сыграл в бегущего зайца, даже не дожидаясь, пока спустят гончих собак. Я не трус. На данный момент я предпочитаю стоять и сражаться.
Москва, январь 1953 года
Наконец разразилась буря. Псы войны спущены с цепи.
Вчера «Правда» опубликовала полный список врачей – девять профессоров медицины и семейных терапевтов, пятеро из которых евреи, – назвав их «убийцами в белых халатах», – фраза, которая могла выйти только из-под пера самого Хозяина, страдающего паранойей. Их обвиняют в том, что они отравили этих двух пьяных говнюков, Жданова
[32]
[Жданов Андрей Александрович – сват Сталина, сын которого был женат на Светлане. Жданов был автором «Постановлений по социалистическому реализму», в соответствии с которыми многие писатели, художники и музыканты исчезли в лагерях в период с 1946 по 1948 год. Он умер от отравления алкоголем в августе 1948 года – свидетельство о его смерти было подписано профессором В. Н. Виноградовым, ведущим кардиологом СССР, который впоследствии стал одним из главных обвиняемых по «делу врачей».]
и его мерзкого паразита Щербакова
[33]
[Щербаков Александр Сергеевич – генерал-полковник, политический комиссар Красной армии во время войны, друг Жданова, умерший в 1945 году от алкогольного отравления.]
, а также половину Генерального штаба – и все это по приказу британской и американской разведок!
Все девять, конечно же, признались. Об этом позаботился Игнатьев при поддержке Рюмина
[34]
[Рюмин Михаил Дмитриевич – генерал госбезопасности. Он был арестован и обвинен в фабрикации «дела врачей». Расстрелян в 1954 году.]
, хотя бы для того, чтобы спасти свою шкуру. (Мне сказали, что Игнатьев находился под сильным воздействием седативных препаратов с тех пор, как Хозяин ясно изложил ему свои приказы: «Игнатьев, бей их, бей и снова бей, – выбей из них признания, иначе я укорочу тебя на голову!»)
Но самое поразительное то, что Хозяину, похоже, все это сходит с рук. Причем не только с советским народом, который онемел от этих вспышек ненависти и национальной оторопи, но даже наши товарищи на Западе готовы, кажется, проглотить любую новую безумную ложь, как только Хозяин им ее подсунет.
Каждое утро мне приносят полный обзор западной социалистической прессы, и порой я чуть не плачу от мрачного юмора всего этого! Хуже всех французы: не только старые партийные приверженцы, готовые плясать под любую мелодию, которую мы им сыграем, но и некоторые представители великой парижской интеллигенции упиваются этими фантазиями так же ненасытно, как слепые котята блюдцем с молоком! Что за люди? Побитые Гитлером, теперь они пресмыкаются перед Хозяином!
В обычной ситуации я бы сейчас сидел в Кунцеве и наслаждался этой маленькой шуткой с самим Стариком, потому что ничто так его не веселит, как вид этих западных буржуазных отбросов, которые кивают и подпрыгивают по малейшему его капризу. Но, увы! Шутка, похоже, обернулась против меня. Если я не буду осторожен, то именно меня они будут поносить в своей марионеточной прессе, хором повторяя, что я величайший предатель из всех, – одному Богу известно, какие преступления Хозяин состряпает против меня!
Барвиха, январь 1953 года
«Правда» продолжает восхвалять презренную Тимашук
[35]
[Тимашук Лидия – пожилая московская врач, якобы лично написавшая Сталину донос на девять своих коллег-врачей, тем самым положив начало «делу врачей». После смерти Сталина ее награждение орденом Ленина было аннулировано. О ее дальнейшей судьбе известно мало.]
, недавно награжденную орденом Ленина. А перо Хозяина повсюду, извергая яд и ненависть на всю страну, обрушиваясь с гневными тирадами на «треклятых врачей-убийц».
Но что еще хуже – теперь ежедневно появляются обличительные статьи против «гнусных шпионов и убийц, а также скрытых врагов, которых необходимо раздавить, как отвратительных паразитов», и эти статьи всегда заканчиваются призывом «покончить с отсутствием бдительности в наших рядах». Только полный идиот не прочтет между строк!
Тем временем травля несчастных евреев продолжается. Их изгоняют из министерств, университетов и школ, Академии наук – даже выбрасывают их из кафе и танцевальных залов
[36]
[Вероятно, намек на популярного еврейского руководителя оркестра Утесова, который в это время исчез.]
. Даже Георгий Максимилианович
[37]
[Маленков.]
, который, кажется, единственный пользуется благосклонностью Хозяина, теряет самообладание. Он умный человек, холодный как рыба, но проявляет себя как верный союзник, которому я очень доверяю. Он настойчиво предлагает мне нарушить молчание и появиться в Кунцеве – показать свой характер, поболтав с Хозяином за несколькими бутылками вина. Георгий даже заходит так далеко, что утверждает, будто Старик одинок и тоскует по честной компании.
Но вчера, когда я ему позвонил – по обычному вопросу, касающемуся нового плана работы ГУЛАГа, – услышал лишь тихий насмешливый голос Поскребышева, злорадствующего по телефону: мол, Хозяин занят, слишком занят, чтобы поговорить со своим старым земляком и стражем социалистической безопасности, как он меня часто называл в прошлом.
Что ж, мне нужно продолжать держаться в тени и выжидать. Мой момент обязательно настанет – я в этом уверен, так же уверен, как и в том, что за этой долгой и мучительной зимой последует весна.
Барвиха, февраль 1953 года
Страх и паника охватили страну, словно раковая опухоль.
Москва, покрытая глубоким снегом, погрузилась в мертвую тишину. Половина министерств погружена во тьму, а ворота Кремля похожи на входы в гробницу. Даже старый лис, кажется, залег в Кунцеве, – он почти никогда не покидает свою нору, разве что изредка появляется в кинозале
[38]
[Личный кинотеатр Сталина в Кремле, где он любил смотреть иностранные фильмы, захваченные во время Второй мировой войны. Среди его любимых фильмов были американские вестерны, они не были снабжены субтитрами, и комментарии по изображению давал министр кинематографии Большаков.]