Страница 5 из 48
— Кто она? — спросил Риан, указав на меня небрежным кивком.
— Моя личная рабыня, — лениво отозвался Сорен, и взгляд старшего похолодел. — Понравилась? — ухмыльнулся он лукаво.
В Конкордиуме считалось позорным желать рабынь и проводить с ними ночи. Несвободные здесь были практически приравнены к животным, поэтому вопрос принца прозвучал издёвкой и одновременно вызовом.
— Не видел её раньше, — опасно прищурился Риан.
— Новая. Несколько прошлых пропали, скорее всего, погибли.
Вполне возможно. Просветлённые не знали, что саламандры под толщей кристаллов живы, поэтому часто, чтобы добраться до какого-то важного места, пробивались прямо сквозь тела.
— И особенная, видимо, раз ты разрешаешь ей носить цвет.
В культуре Конкордиума резонанс с каждым из самоцветов нёс определённый смысл. Например, вступившие в брачный возраст женщины выбирали взаимодействие с опалами или сапфирами и, соответственно, магией воды, синим или лиловым цветом волос и глаз демонстрируя желание продолжить род. Но постоянный резонанс был разрешён только свободным. Рабы применяли магию лишь для работы или по просьбе своих господ.
— Я раздосадован отсутствием информации, а она радует взгляд в этом цвете, — равнодушно пожал плечами Сорен. — У тебя ко мне дело? Я спешу.
— Дел нет. Если только ты ничего не выяснил.
— Пока нет, но… завтра запрошу собрание совета. Поэтому не планируй ничего на завтра. Предупреждаю из братского расположения, — широко улыбнулся Сорен.
— Спасибо, брат, — сухо ответил Риан, вновь глянув на меня.
Неужели что-то понял?
Глава 2
Кора Стиллуотер
Принц Сорен занимал западную часть дворца. Фактически это был отдельный небольшой дворец, соединённый с основным двумя коридорами на первом и пятом этажах и парой потайных ходов. Такие же отдельные здания занимали принц Риан и принцесса Элира, но в неслучившемся будущем мне так и не посчастливилось зайти к ним в гости. Оно и неудивительно: принц и принцесса не доверяли личной рабыне Сорена. А я и не пыталась к ним пробиться, как-то поговорить, ведь считала, что мне не нужна защита или хотя бы подстраховка.
Как же слепа я была…
— В этом здании тебе нечего опасаться, — сообщил Сорен. — К вечеру вся охрана будет оповещена о твоём особом положении. Приказывать ты им не сможешь, они подчиняются только мне, но в них можно и стоит искать защиту и способ связаться со мной.
— Поняла, — кивнула я, мельком оглядывая коридоры дворца младшего принца и заглядывая в открытые двери.
В отличие от основного здания, где царило буйство бахвальства, местные помещения были оформлены со вкусом, но с выраженной любовью к роскоши. Золотые и серебряные рамки картин, кружевные подсвечники, вазы из столь тонкого стекла, будто готовые рассыпаться от случайного взгляда, пушистые ковры на полах и широкие окна, чтобы осветить все богатства и не позволить гостям пропустить ни единой детали.
— Рабы тоже будут оповещены. Я приставлю к тебе нескольких из них. Им можешь приказывать. Только не переусердствуй, — предупредил он мягким тоном, но посыл был ясен: мне не стоило наглеть.
— Вы упоминали собрание совета завтра. Это как-то связано со мной? — поинтересовалась я, решив опустить неинтересную мне тему.
Я знала, как меня встретят охрана и рабыни. Мне не удастся переломить их ненависть. В этой жизни я и не собираюсь пытаться.
— Да, сегодня нам предстоит долгий разговор. Завтра я объявлю новости на совете.
— Мне нужно будет присутствовать?
— Конечно. Ты станешь моим доказательством, — подтвердил он. — Но для начала убедишь меня. Я желаю увидеть твой оборот.
— Хорошо. Как только получу свой браслет с камнями, покажу оборот. Лучше проводить его на улице либо в достаточно просторном помещении.
— Насколько просторном?
— Размах моих крыльев около пятнадцати метров, — ответила я, не глядя на принца.
Вряд ли он изменится в лице. А мне известно, что драконы при обороте превосходят саламандр по размерам.
— Это считается крупным?
— Нет, я не самая крупная. Мужчины крупнее.
— В этой форме вы способны сражаться?
— Да, — я остановилась и чуть покачнулась, сжав пальцами висок. — Принц Сорен, понимаю причины спешки, но мне нужно хотя бы полтора часа, чтобы набраться сил и привести себя в должный вид. Я давно не ела… — добавила с намёком.
— Конечно, Кора, я распоряжусь. Продолжим через два часа.
— Спасибо, принц Сорен, — огромным усилием воли я развернулась к нему и улыбнулась, насколько возможно благодарно.
Не скажу, что хороша в актёрстве, но в аристократических кругах, как и в ордене, пришлось научиться носить маски. И это одна из них. Я сниму её перед падением Сорена.
*
Рима и Хелла — приставленные ко мне рабыни-служанки — слушали своего хозяина внимательно и не смели поднимать головы, пока он произносил приказ, и позволили себе наполнить взгляды осмысленным неприятием только после его ухода.
— Я хочу принять ванну и провести уход за кожей. Пока проходит уход, пусть мне подадут закуски. После я желаю переодеться. Не в серое платье рабыни, а в костюм. Пусть мне подберут рубашку по размеру и брюки, — перечислила я и принялась ждать.
Девушки замерли в недоумении, ведь не привыкли получать приказы от других рабынь. Но придётся привыкать. В прошлом я жалела их, всеми возможными способами пыталась заслужить их расположение — и подарками, и закрытыми на их пакости глазами, и помощью родным, и выгораживанием перед принцем, — но всё оказалось без толку. Они невзлюбили меня из-за моего особого статуса и из-за него же посчитали возможным бить по мне, а моя доброта стала моей слабостью. В новой жизни следует принять, что несвободные всегда будут ненавидеть свободных. Их отношение изменится лишь тогда, когда с их шей исчезнут рабские ошейники. И я постараюсь освободить их. Но до этого момента они для меня — источник опасности и слуги.
— Я жду, — напомнила, продемонстрировав им грязные ногти. — Принц Сорен будет недоволен, если не увидит меня готовой к разговору через два часа.
Упоминание хозяина заставило их приняться за работу. Буквально через десять минут мне с помощью магии воды набрали горячую ванну и подкатили к ней два столика — один с закусками и напитками, другой — со средствами ухода.
Я сбросила грязную одежду и забралась в воду. Паршивки сделали её горячее необходимого, но такие мелочи меня, как мага воды, не волновали даже без камней в резонансе. В окружении родной стихии мне, наоборот, стало легче. Пусть девчонки, что слабы в этом направлении магии, обжигают пальцы. Я с наслаждением откинулась на бортик ванной, прикрыла глаза и позволила себе улыбку, когда руки рабыни коснулись волос.
Вспомнилось детство под контролем строгих родителей. Наш мир умирал, и мама с папой делали всё, чтобы их принцесса не слышала ничего о приближающемся конце. Первые шестнадцать лет жизни я практически не выходила из дома. Если бы не уроки фехтования и верховой езды, я бы разучилась поднимать руки без участия слуг. В новой жизни просветлённой пришлось научиться многому, в том числе уходу за собой.
Из жалости к рабыням и привычки мыться без чужого участия я попала в первую ловушку: применила средство для удаления волос вместо шампуня. Уверена, дело было не в плохих языковых навыках: девушки сознательно поменяли флаконы, а потом снова провели замену, выставляя меня идиоткой. На совете я выступала в косынке, чтобы скрыть проплешины. А вот скрыть потерю части бровей не удалось.
— Завтра я выступаю на совете. Будьте аккуратны. Если что-то в моём облике не удовлетворит Сорена, виноваты будете вы, — предупредила я девушек, протянув руку к подносу с едой. — Подай мне тарталетку, — попросила.