Страница 17 из 78
Глава 6 Князь какой-то странный
Из дома послышались тяжелые шаги. Дверь открылась и пригнувшись, чтобы не удариться об косяк, к нам вышел огромный бородатый старик в холщовой рубахе с пояском.
— О, ребятки, ну здравствуйте! — добродушно улыбнулся здоровый дед.
Первое впечатление — «богатырь из народных сказок». С таких писали картины, когда говорили о могучем русском мужике. Ну никак иначе. Хотя, что-то от прошлого писателя, которого я видел на фотографиях в моем мире, было. Тот же тяжелый, но в тоже время добрый взгляд. Видно, что он повидал много на своем веку, но продолжал смотреть на мир с теплом в глазах.
— Лев Николаевич, мы к вам всем скопом, — улыбнулся Есенин. — Примите?
— Конечно, Саша, здравствуй! Рад тебя видеть, Ася! — он пожал руку Есенину, обнял Дункан и обратился ко мне. — Ты должно быть, Миша Кузнецов. Сын Вити?
— Так точно, — мы пожали друг другу руки. Никакого воздействия на себя я не почувствовал, как и Лора, но пристальный взгляд Толстого от меня не ускользнул.
Лисенок выглянул из-за пазухи и уставился на огромного бородатого дядьку.
— Ого! Демон-лис! — наклонился Толстой к нему и погладил одним пальцем. К слову, Кицуня был почти как весь его палец. — Интересный зверек.
— Сталкивались с таким, Лев Николаевич? — спросил я.
— Доводилось.. Ну, проходите!
Как только мы переступили порог дома, мне в глаза бросилась обстановка. Совсем как в деревне. Старая дорожка-палас с выцветшим узором. В углу прихожей стоял шлепки для гостей.
Дальше большая комната с огромной кроватью. Телевизор, накрытый салфеткой. Старый раскладной стол в углу. Шкаф с множеством книг. Так же тут была печка, точнее задняя ее часть. Передняя выходила на кухню. Рядом стояла деревянная лестница внутрь печи. Наверху валялись одеяла с подушками.
По соседству располагалась кухня. Проход был завешан занавеской из бус, который шумели, каждый раз, когда кто-то пересекал порог.
В этот момент они всколыхнулись, и к нам вышла бабушка в платке и переднике. В руках миска с тестом.
— Сонечка, голубушка, смотри, кто к нам пожаловал! — довольно обвел нас руками Толстой.
— Ой, какие молодцы! Сашенька, вымахал как! Ася, совсем уже невеста стала какая! — умилялась она. — А ты, наверное, Миша Кузнецов? Наслышаны! Сережа звонил, рассказывал.
— Не смущай гостей, Сонечка, — махнул Толстой. — Так, а вы, руки мыть и к столу.
— Лев Николаевич, нам бы надо немного обсудить детали, — сказала Дункан.
— На голодный желудок? — всплеснула Софья Андреевна. — Как же так! А я так готовила, старалась..
— Я ужасно голодный, — не стал я ждать коллег, развернулся и пошел к умывальнику на улице.
— Что вы, мы с удовольствием покушаем! — кивнул Есенин и потянул за собой Дункан.
— Нифига себе, как они присмирели рядом с ним, — удивилась Лора. Это я тоже подметил, но не стал говорить. — Хотя не стоит забывать, что он в первую очередь князь. Такой титул просто так не получить.
Пока каждый князь, которого я встречал, обладал невероятной силой. Каждый своей, но это была уникальная магия.
Во дворе стоял умывальник. Столб, к которому прибит рукомойник с палочкой, и чтобы умыться, следовало зачерпнуть воды из рядом стоящей бочки.
— У меня куча несостыковок, — не выдержав, сказал я, когда мы помыли руки и вытерлись.
Буквально в ста метрах от нас стена в Зону. Удивительное и странное ощущение.
Казалось бы, вот грядки с клубникой, морковкой и картошкой. Теплицы с огурцами, а за ними огромная стена, за которой обитают ужасные монстры.
— И что же у тебя не сходится, Кузнецов? — хмыкнула Дункан.
— Он же князь? — проигнорировав ее усмешку, продолжил я. — Ну и где все привилегии княжеской жизни? Сколько их повстречал, такого не видел.
— А ты ему не рассказал? — усмехнулась Дункан и похлопала по плечу своего приятеля. — Ну давай, удачи.
Она присела на корточки перед Кицуней.
— А как зовут это милое создание? — она аккуратно погладила его по голове, отчего тот упал на спину и подставил пузико. Вот маленький ловелас.
— Фокс Кидс.
— Кицуня, — ответили мы с Лорой хором.
— Значит, Кицуня, — она аккуратно провела по животику и лисенок захрюкал от удовольствия.
— Вижу, мое имя вообще никому не нравится? Оно же чисто рокерское, — огорчился Саша и посмотрел на меня. — Если вкратце, Лев Николаевич старой школы. Очень старой. Эта информация не то, чтобы секретна, но просто о ней не распространяются. Сомневаюсь, что половина деревень и городов в округе догадывается, кому принадлежит княжество. Даже местные. Многие думают, что Лев Николаевич что-то вроде сторожа в Дикую Зону.
— Разве такое возможно? — удивился я. — Как же он решает все политические и прочие дела?
— Этого я не знаю, да мне и не интересно, но у него большое влияние в высшем обществе, — он огляделся. — Ну вот он любит так жить, что делать.
— Разве он не боится, что его могут убить? — вокруг дома не было даже хлипенького заборчика для скота.
— Ха, такого попробуй ранить.. — многозначительно сказал Есенин и пошел в дом.
— И в итоге, вопросов меньше не стало, — удивилась Лора. Она уже прониклась деревенской жизнью, и стояла в платке, сарафане и переднике.
Нас очень сытно накормили. Пирожки, салаты, суп. Все ингредиенты с грядок. И даже мое ускоренное пищеварение в какой-то момент просто отказалось помогать.
— Лев Николаевич, теперь можем поговорить? — спросил Саша, откидываясь на спинку стула и расстегивая верхнюю пуговицу штанов.
— А чего говорить? — удивился он. — Оснащение я вам дам, оно готово, как всегда, проход, как обычно, открыт. Координаты метеоритов тоже имеются, надо только их распечатать.
— Хорошо, благодарю, — кивнул Саша.
Софья Андреевна поставила перед каждым по литровой кружке чая и по огромному куску вишневого пирога.
— О, вот это уже другое дело! — улыбнулась Дункан.
— Я помню, ты говорила, что для сладкого, всегда найдется отдельный желудок, — подмигнула добрая бабушка. — Саша, Миша, а вы чего в эти кожи нарядились? Разве вам не жарко?
— Мы рокеры, Софья Андреевна, — лениво сказал Есенин и показал козу.
— В прошлый раз было что-то другое, — задумалась она. — Лева, как его.. Хвипстеры.
— Хипстеры, — поправил Толстой. — Ладно, докушаем и спать. Утро вечера мудренее. Заодно прогуляемся с вами в Зону.
— Но мы бы.. — начала Дункан, но встретившись с взглядом Льва Николаевича, передумала продолжать и только добавила: — У меня нет пижамы..
— У меня много чего есть, — подмигнула Софья Андреевна.