Тройка, семёрка, туз

Глава 29

Москва. Комплекс «Галактика».

Казалось бы, чем меня можно впечатлить после годовой службы в армии: там, помнится, мы к визиту командира полка в казарму готовились тщательнее, чем китайский принц и вся его церемониальная служба к восшествию на престол. Оказалось, удивить можно: сотрудники комплекса «Галактика» драили его к посещению так, как будто проводить инспекцию будет, как минимум генералиссимус. Впрочем, от истины они были не далеки — к нам впервые планировался визит наследника престола Его императорского высочества Владимира Николаевича Романова. И, конечно же, цесаревича. Хорошо, что по неофициальным каналам большинство руководителей узнало про это событие всего за пару недель до визита. Будь месяц — точно снесли бы комплекс и к «высочайшему визиту» отстроили новый.

В день события встречаю гостей: традиционные строгие поклоны, приветствия, взаимная радость от встречи. Прибывающих передаю дальше по цепочке, их провожают в зал. Аристократы, которых в этом году необычайно много, вопросов, понятно, не задают: сказывается школа. Да и по моему нервяку и обилию сотрудников нашей безопасности понятно, что «кто-то» будет. Но большинство уверено, что цесаревич, но о нём и о наследнике я права говорить не имею, пока члены августейшей фамилии не будут подъезжать.

Наконец, появляется неизменный Николай Аркадьевич Осташев и как только я освобождаюсь, подходит и негромко произносит: — Можно известить гостей.

Все гости уже подъехали, так что быстро поднимаюсь в зал, подхожу к группе князей: — Господа, товарищи! Через десять минут прибудут Их императорские высочества наследник престола Владимир Николаевич и цесаревич Александр Владимирович Романовы.

— Надо встретить, — сразу адресуясь ко всем произносит князь Окинов и уловив лёгкие согласные кивки от окружения, Дархан Тайшаевич делает решительный шаг в сторону выхода; почти одновременно и другие князья тоже спешат на выход.

Минут через пять появляется кортеж, в нарушение протокола наследник императора вначале здоровается со мной и немного пеняет: — Ладно без куртки, но хоть бы шапку надел…

Поздоровавшись с князьями, Владимир Николаевич приобнимает меня и в таком виде увлекает к зданию. Быстро поднимаемся по лестнице. Двери распахиваются, звучит: — Его императорское высочество наследник престола Владимир Николаевич Романов! Его императорское высочество цесаревич Александр Владимирович Романов!

Наследник и цесаревич идут впереди, мы плотной группой — следом. Подойдя к микрофонам и немного подождав, пока князья перестроятся, и я окажусь впереди, Владимир Николаевич начинает: — Дорогой Андрей! От имени императорской семьи поздравляю тебя с днём рождения! С большим интересом наблюдаю за твоим взлётом и уверен, что впереди тебя ждут новые высоты. Искренне счастлив, что ты есть. Уверен, что Бог хранит тебя и помогает тебе. Ты умен и даже мудр не по годам. И пусть также вера, любовь и надежда сопровождают тебя по жизни!

Владимир Николаевич делает небольшую паузу, вдыхая воздух и продолжает: — Андрей, поскольку твои друзья к празднику подошли комплексно и решили сделать подарки в одном ключе, предлагаю дарить их по порядку, чтобы не вносить путаницу и был понятен общий замысел. Поэтому первенство во вручении подарков я уступаю Якову Григорьевичу Крейзеру. Пожалуйста, Яков Григорьевич.

— Благодарю Вас, Ваше императорское высочество, — Крейзер улыбается, кланяется и разворачивается в мою сторону. — Андрей Андреевич, при подготовке к строительству мы всегда делаем не только чертежи и различные цифровые макеты и рисуем графику, но и изготавливаем настоящий макет из дерева, металла и специального картона. Примите в подарок от строителей магического театра макет возводимого здания.

Яков Григорьевич разворачивается в сторону коридора, и я вижу, что в зал въезжают два больших стола на колёсиках, на которых установлена платформа с внушительным, не меньше полутора метров высотой, макетом театра.

— Макет действующий, он раздвигается, показывая внутренности, — ещё раз улыбается Крейзер. — Как и в реальном театре, который мы строим, сцену-манеж театра можно поделить на две части двигающейся перегородкой. Помимо этого, и все башни также действующие, — Яков Григорьевич щёлкает тумблер и внутри здания загорается освещение, ярко выделяющее арочные окна; начинают «работать» и башни — на одной загораются красные остроконечные витые лампочки, оформленные, как языки пламени, на другой — под прозрачным куполом бьёт небольшой фонтан подкрашенной воды; на верху «земляной башни» вращается глобус, а на «воздушной» — лопасти ветряков.

Слышу вздох восхищения со стороны гостей. И у меня такое же состояние — удивление и восторг. И уверенность — раз подчинённые Крейзера настолько тонкую работу не поленились сделать, то и к строительству настоящего театра они отнесутся серьёзно, как и всегда.

— Искренне признателен! Восхитительно! То, что Ваш род и Вы, и все ваши строители, делали на протяжении десятилетий на просторах нашего Отечества — вот настоящая магия, — я слегка кланяюсь Якову Григорьевичу.

— Теперь, когда мы увидели, на какой невообразимо сложный проект сподвигся Андрей, в качестве небольшой помощи в создание и развитие театра, разреши преподнести тебе подарок от семьи, — наследник престола делает паузу и слегка поворачивает голову; несколько слуг вносят в зал и ставят на стол красные и красно-розовые вазы разных фасонов и расцветки. Видно, что они выточены из разных пород камней.

Владимир Николаевич продолжает: — Чтобы дворец и прилегающая территория выглядели достойно, императорская семья дарит тебе строительный и отделочный камень — порфир, малиновый кварцит и красную яшму. Когда ты определишься, куда и когда сможешь принять грузы, вагоны с камнем придут в Москву.

Я удивлённо склоняюсь: — Искренне благодарю, Ваше высочество!

И удивление у меня реальное — сколько стоит камень, я знаю: бухгалтера, седея, давно уже посчитали, во что обойдётся отделка театра и четырёх башен — как внутри, так и снаружи, а также прокладка каменных дорог и тропинок к комплексу; посчитали и ужаснулись. И меня пытались ужаснуть!