Страница 70 из 111
— Я, кстати, своих учёных в академии озадачил ещё и название для больших шаров придумать. Они предлагают «Ибис-1» и «Ибис-2», что расшифровывается как «Индивидуальный базовый источник силы — диаметром 1 метр». И два метра, соответственно. У тебя против такого названия возражений нет?
Я пожимаю плечами: — «Ибис» так «Ибис».
— Императору Николаю Петровичу надо будет доложить о новых изделиях. Он за развитием магии следит пристально и надеется, что она станет важным подспорьем для нашей армии в предстоящих войнах, — повернувшись ко мне с переднего сиденья, сообщает Николай Артурович.
На подъезде к Москве, когда я включил смарт, раздался звонок. Смотрю на экран — вызов от Спартанца, моего боевого друга и сменщика на должности командира роты тяжёлых снайперов Леонида Курочкина: — Мы в Подмосковье, на какой-то базе, приехали на парад. Ходим здесь строевым шагом с утра до вечера. Так что не пропусти, нас по телевизору будут показывать. Старший — полковник Осипов, он и пойдёт во главе нашего батальона. Нас в Кремль на концерт возили, ну и ещё в выходной что-то организовать обещали.
— Как пацаны? Рота как? — задаю я вопрос Спартанцу.
— Все довольные, как мамонты: им же всю фурнитуру выдали новую. Сидели, счастливые, перешивали. И шевроны тоже, и не какая-то штамповка пластиком, а вышивка золотыми и серебряными металлическими нитками. А после парада обещали ещё и медаль за участие в параде дать.
Всего две минуты разговора, а настроение у меня стремительно улетает в небеса: рад за друзей. Да и просто по ним скучаю.
Генерал Гефт, умолкший во время моего разговора, улыбается: — Ничто не меняется в армии. Нет у солдата большего счастья, чем новый шеврон или аксельбант. А уж медаль — предел мечтаний. Не на пустом же месте возникла армейская присказка: служи, дурачок, получишь значок.
Смеюсь вместе с генералом. Так-то я форму в порядке содержал и содержу. И шевроны покупал хорошие, шитые.
Московская область. Дворец князей Мищерских.
— Мама, он такой… необыкновенный! А я такая счастливая! — княжна Мария Андреевна Мищерская обняла мать Наталью Кирилловну. Общение между Марией и её родом возобновилось после «ночи дуэлей» и теперь дочь и мать спешили рассказать друг другу всё, что считали важным.
— Папа не благословит ваш брак, пока Андрей будет в статусе простолюдина, — княгиня сочувственно погладила по голове дочь, привалившуюся к её плечу.
— Андрей над этим думает. Он умный, он придумает что-то. Если он подаст ходатайство, то сразу может и на присвоение баронского титула претендовать. Он сам не хочет жить в грехе, он православный, ему это важно. Но он не хочет обижать детей в приюте — они под опекой и если он дворянин, то и они на время опекунства тоже дворяне. А когда станут самостоятельными, то вместе с опекунством потеряют и дворянский титул. А у него титул останется, и кто-то из детей может обидеться. Андрей озадачил Виктора Дитерихса, чтобы тот юридически все варианты проработал. Уверена, что-то найдётся.
— Может, ещё остынешь со временем, — Наталья Кирилловна внимательно поглядела в глаза дочери…
— Мама, я его почти полтора года знаю, полюбила в день знакомства и с каждым днём чувства сильнее. Даже то, что он год пробыл в армии, не помешало. И каждое утро влюбляюсь, как будто маленькая девочка, неожиданно встретившая принца.
Берлин. Парк Тиргартен. Императорский дворец Бельвю.
Император немецкой нации Альбрехт Габсбург не спеша листал представленный подполковником Иоганном Блюмом альбом о начавшем работу магическом центре. С одной стороны, подполковник мог радоваться тому, насколько внимательно монарх относится к теме, которую Иоганн получил для работы, с другой стороны — в новом деле, каким являлось создание магического центра, неизбежны были какие-то ошибки, и если Иоганн Блюм допустит серьёзные провалы, то на его карьере можно будет поставить крест. И об одной такой ошибке подполковнику сейчас предстояло рассказать императору. И склонив голову выслушать оценку монарха.
Альбрехт Габсбург, закончив просмотр, закрыл альбом и отложил в сторону. Слегка приподняв уголки губ, скупой на улыбки император проговорил: — Я обрадован, точнее, даже поражён тем, насколько быстро вам удалось собрать коллектив из учёных и преподавателей, организовать научную работу, подготовить комплекс зданий, и набрать курсантов и запустить процесс обучения и подготовки. Да, всего взвод, но это начало и через год, имея небольшой опыт, наберём два взвода или роту. То, что уже сделано в такие короткие сроки — это чудо.
— Благодарю за положительный отзыв, Ваше величество, — подполковник Блюм поднялся и склонился в низком поклоне.
— Расскажите поподробнее о перебежчике, за которого Вы ходатайствовали? — Альбрехт Габсбург достал из конверта несколько фото Вадима Борисова и стал их не спеша тасовать.
— Борисов оказался ценной находкой, — Иоганн Блюм перелистнул страницу доклада, сделал небольшую паузу и продолжил: — Имевшиеся у нас смутные показания военных об аномально сильном применении магии русскими, а также исчезновении у польских солдат магической силы при русских атаках, списываемые ранее на их психическую неустойчивость или мнительность, неожиданно получили подтверждения. Перебежчик доставил нам эксклюзивную информацию о разработанных в России магических шариках, восполняющих м-силу, магических гранатах, минах и снарядах, выбивающих эту силу из их противников.
— Мои офицеры, работающие под прикрытием Комитета по стратегическому планированию, смогли привезти три шарика из зоны боёв в Польше. Поляки, как и англичане, пока не догадываются о предназначении этих устройств и солдаты, которые их находят, считают шарики сувенирами. Борисов легко согласился на проведение испытаний этих шариков. Вначале он полностью расстрелял свою магическую силу, а потом произвёл длинную серию выстрелов, подпитываясь от шариков. Он уверяет, что шарики самопроизвольно зарядятся через две недели. Если это так, то в следующих испытаниях мы поручим стрельбу ими кому-то другому, чтобы независимо от Борисова убедиться в эффективности нового оружия.
— Откуда он это узнал, если был простым заключённым? — удивился император.