Тройка, семёрка, туз

Глава 19

Москва. Комплекс «Галактика».

Суббота — это «стандартный день большого совещания» в моём холдинге.

Я вхожу, все руководители встают для приветствия, прохожу, жму руки. Думаю, что все в курсе устроенного мной разгрома телеканала — новости в телевизионных кругах распространяются мгновенно: вторую дуэль возле телецентра снимало уже три телеканала, а следующую — восемь. Я даже не знал, что в Москве их так много. И ведь кто-то смотрит, раз они не разоряются. Или финансируют с расчётом, чтобы иметь собственный рупор, либо с прицелом на использование телевизионщиков в грязных делишках.

Как только садимся, дядя Толя негромко обращается ко мне, немного прикрываясь папкой с бумагами: — Как ты себя чувствуешь? Может быть, я поведу совещание?

— Я в норме, — сдержанно улыбаюсь я. — Не выспался только, но совещанию это не помешает.

Просматриваю список вопросов совещания, он стандартный: строительство театра; удои и комбикорма; объём запасов добытой глины на случай сильных морозов зимой; реализация продукции китайских мастеров; подготовка к учениям; объём заготовленного камыша для «дыхания рыбы» зимой на озере; выполнение графика вывоза зерна нового урожая в Воронежской области; заполняемость санатория на юге. И везде — строительство жилья для работников. Я уже привык к тому, что в часовое совещание можно втиснуть десяток проблем, требующих срочного решения и два десятка вопросов для «обычного рассмотрения». Мне повезло, что я год в армии служит, пока тут без меня Анатолий Дмитриевич с другими моими заместителями создавал и шлифовал систему управления. Я бы, наверное, волком взвыл, если бы не этот годичный перерыв.

На особом контроле — мебель для театра: у Воронихиных не хватает площадей для сушки и хранения дерева, из которого будут делать кресла, окна, поручни и прочую деревянную отделку. И когда я смотрю на список «деревянных конструкций дворца», занимающий полсотни страниц, у меня возникает мысль, что дворец будет деревянным, а не из камня, металла и бетона. Чтобы выйти из ситуации, отремонтировали один из заброшенных цехов завода и в нём установили сушильные камеры и оборудовали склады. Хорошо, что я не решился снести все «заброшки», пригодились эти старые корпуса основательно: и как складские помещения для всего, а один корпус, из тех, что поприличнее, после ремонта — и для занятий магического театра.

Московская область. Загородный дворец Константина Михайловича Романова, дяди императора.

— Он отморозок полный, — Константин Михайлович в негодовании расхаживал по своему кабинету, изредка поворачивая голову в сторону брата Михаила Михайловича и старшего сына Фёдора Константиновича. — Ладно, одна дуэль. Ну, пусть две. Как-то на моей памяти один из оскорблённых офицеров три дуэли за ночь провёл, хотя там это оскорбление здорово винными парами было подогрето. Но сейчас: за одну ночь перестрелять столько достойных людей. Да у каждого из убитых Первозвановым по десятку статуэток за достижения в телеиндустрии. Имена, проекты, звания!

Выговорившись, Константин Михайлович подошёл к столу, опёрся на него и исподлобья посмотрел на брата и сына.

Согласно покивав, Фёдор ответил: — Но действовал он крайне эффективно, по поговорке, что лучшее средство от головной боли — топор.

— Да, эффективно, — согласился Константин Михайлович с сыном. — Через два часа ни одного видео ни на каналах, ни в сети не осталось, — редакторы сами все подчистили, когда им пошли письма с уведомлением, что юристами материал признан клеветническим, а тех, кто его изготовил и запустил — уже развозят по моргам Москвы. Впредь нам надо быть осторожнее в отношении Первозванова. А лучше, вообще на время прекратить попытки поставить его на место. Пусть ситуация устаканится. Может, мы сейчас в горячке какой из вариантов не видим, а окажется — что он наверху и не сложный. Точнее даже: наверняка такие варианты есть. Просто необходимо тщательно поискать и подготовиться как следует.

— А как же учения? — Михаил Михайлович недоумении свёл брови. — Ты же провокацию с телевидением как раз и организовал, чтобы создать Первозванову неприятности и учения сорвать.

Константин Михайлович пожал плечами: — Не сработало. Так бывает. В случае, если атака провалилась, продвинуться вперёд не получается и потери слишком велики, необходимо прекращать атаку, оттягиваться на исходные позиции, проводить перегруппировку и анализ. Пока другого плана у нас нет, так что в отношении Первозванова никаких действий не предпринимаем, сидим тихо, собираем информацию и её анализируем. А ещё лучше в подобной ситуации — организовать на лице неподдельный энтузиазм и поддержать внуков в их стремлении побывать на учениях.

— Да они туда все сорвутся, — высказался Фёдор Константинович. — Что с них взять: дети. Только вот зачем их поощрять и организовывать на это дело, непонятно.

— Старый принцип: если не можешь запретить — возглавь, — вновь пожал плечами глава рода. — У нас будет алиби, что мы Первозванова поддержали своей молодёжью. Наши внуки опыта наберутся — и военного, и общения в полевых условиях с разными категориями подданных. Внучата наши сейчас к Первозванову, может быть, и с уважением относятся, что и понятно: сейчас у них, как и всех в отрочестве — «души прекрасные порывы». А лет через несколько совсем по-другому будут мир воспринимать — с точки зрения своего места в нём, причём в разрезе конкуренции: не просто удержаться на нашем уровне, а и чуток подняться. И каждого человека начнут оценивать как ресурс: конкурент он или нет, можно на него опереться и шагнуть чуть повыше, или бывший друг может примкнуть к вражеской группировке и лучше его уже сейчас загасить. И поймут, поймут неизбежно, что чуток подняться им как раз Первозванов и мешает, так как уже занял эту ступеньку и в этом смысле он им враг.