Страница 6 из 111
— А то! — улыбнулся император. — Что шарики, что мины, мы долго скрывать не сможем. Сейчас император Кореи воспринял моё сообщение, как высочайшее доверие и готов ответить на таком же уровне. А когда шарики где-то всплывут, мой рассказ будет просто информацией, и тогда ценность у него — совсем другая. Кстати, я ему забросил и мысль о том, что мы готовы привлечь корейских рабочих для создания хранилищ в горах. А часть платы за работу готовы внести лесом, который они сами и вырубят. А вырубки распашут и будут там выращивать те культуры, что им нужны. Император обещал подумать, но было видно, что ему такое предложение по душе. Киму это выгодно: у него же населения под восемьдесят миллионов и всех прокормить — серьёзная проблема при их маленькой территории и горной местности. Так что скоро нужно будет опять к ним на переговоры группу направлять.
В небе над Россией.
Императорский самолёт уверенно рассекал облака, сопровождаемый тремя истребителями. Приняв доклады от нескольких руководителей различных структур, император Николай Петрович Романов не спеша пообедал, а затем кивнул адъютанту, чтобы тот приглашал следующего начальника ведомства, которому назначена аудиенция.
Вошедший в императорский салон директор Имперской службы безопасности представил несколько справок, и пока император пролистывал папку с графиками, таблицами и пояснениями, рассказывал о настроениях в стране и среди элитных групп.
— Буквально полторы недели назад на границе с Финляндией зафиксировано незаконное пересечение с нашей стороны, — генерал заглянул в очередную справку и продолжил, — при обследовании участка местности, где в течение нескольких суток прятался преступник, удалось найти биологические образцы, по которым было установлено, что границу пересекло особо разыскиваемое и особо опасное лицо: заключённый, совершивший побег, бывший майор спецназа полиции Вадим Артемьевич Борисов. Расследование показало, что после побега, вместо попытки проникнуть в поезд и уехать в восточном или западном направлении, как предполагали органы, пытавшиеся его задержать, Борисов несколько дней продвигался на север, где, выйдя на просёлочные дороги, ведущие в западном направлении, используя различный, в том числе угнанный транспорт, стал устойчиво двигаться на запад; севернее Перми, в районе Березников, Борисов пересёк Уральские горы. При этом, по пути от места совершения побега до финской границы он совершил не менее трёх убийств с целью завладения транспортом или для сокрытия своего пребывания. К переходу границы он готовился тщательно и смог осуществить его без контакта с нашими нарядами.
После этого директор Имперской службы безопасности доложил ещё о нескольких инцидентах, которые могли заинтересовать императора, а когда он ушёл, Николай Петрович вытянул из оставленных на столе папок ту, где описывались результаты расследования в отношении пересечения границы Борисовым, ещё раз перечитал справку и с сожалением вздохнул: — Прогадили, стало быть, секрет шариков и обручей-блокираторов. И даже один образец обруча на Запад убежал. Сам Борисов оказался таким шустрым или всё-таки кто-то помог ему из нашей западнической аристократии?
Император поглядел в иллюминатор, где как раз высились хребты Уральских гор.
Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом семьи Губкиных.
Вечером поужинал ещё и в семье Губкиных: дядя Толя и тётя Таня, которых я воспринимал как своих первых родителей, усаживают меня за стол, под их рассказ о монастыре, о Перловых, других знакомых во Владимире, не спеша наворачиваю кулинарные чудеса, поугукиваю и киваю головой… Татьяна Антоньевна рассказывает о забавных случаях в приюте: там, где дети, там всегда забавные случаи. На просьбу тёти Тани рассказать о службе, повествую: об учебном взводе, службе во взводе и роте, о Композиторе и Спартанце, командирах и начальниках, подчинённых и других сослуживцах, о присяге и награждениях. У меня за службу тоже немало забавных случаев было: Анатолий Дмитриевич и Татьяна Антоньевна в голос смеются над моими рассказами в лицах о том, как меня пытались сосватать на должность шифровальщика, а я рассказывал легенду о происхождении фамилии, о нашей строевой песне про «гороховые зёрна», про то, как мы, «слушая небо», засыпали с раскрытыми ртами и запрокинутыми вверх головами. Естественно, о происходившем «за ленточкой» я умолчал. Лишнее это для всех, кроме меня и непосредственных участников… Всё, что происходило за ленточкой — должно остаться за ленточкой. Да и слов у меня таких нет, чтобы описать то, что там происходило.
Уже за полночь прошусь пройти к «магическому шару», который Анатолий Дмитриевич при переселении из монастыря перевёз с собой и поместил в специальную большую пристройку к дому, за гаражом. Проходим. Точнее, вначале в небольшой ангар вхожу я: метровый титановый шар, установленный на деревянную круглую подставку, в искусственном свете поблескивает своими матовыми боками. Магическим зрением вижу, что в центре полого шара клубится белое облако и стелется туман, летают полосы, ленты, звёздочки. Картина такая же, как и год назад. Но, подойдя вплотную и прислушавшись, вздрагиваю: отчётливо слышу негромкий, тонкий, едва уловимый писк. Гораздо тише, чем вчера от «моего» облака, но есть. Или они в самом деле шумят, или это — последствия ранения или контузии, полученной на службе и у меня что-то со слухом. Так-то мне ухо осколком от беспилотника порвало; может как-то и на внутренности воздействовало. Хотя магическим зрением никаких травм внутри себя не замечал.
Наблюдаю за шаром, когда несколько минут спустя к нему подходит Анатолий Дмитриевич: как и годом ранее, облако начинает «волноваться», когда дядя Толя в ангар ещё не вошёл; он входит и весь «магический выводок» внутри шара вместе с облаком смещается у ту сторону, с которой он приближается. Губкин кладёт руку на шар и с противоположной стороны магические элементы начинают биться о титановую стенку шара. А ещё мне показалось, что «писк» шара при этом изменился, вроде как стал погромче и тональность у него стала другой. Внутренняя магическая сила Анатолия Дмитриевича тоже реагирует на близость к шару: по его телу прокатывается «магическая радуга»: каналы вспыхивают ярче, а магическое сердце в груди играет всеми цветами палитры. Красота, одним словом.