Страница 44 из 111
Саша внимательно посмотрел на деда и отца, немного прикусил губу: — Я бы его любил, даже если бы он в результате моей инициации оказался в инвалидном кресле или бы что-то случилось с его мозгами, потому что он себя отдал, хоть у него никто этого и не спрашивал, служению России и укреплению её могущества. Я его уважаю как классного парня, а в армии оказалось — что его ещё и как героя уважать надо. И люблю я Андрея, как брата. Что касается призыва Андрея в армию и его участия в боях. Не далее, как год назад, я вам говорил, что не понимаю всю ту дичь, что вы творите с Андреем. Его призвали по отдельному указу императора, как срочно потребовавшегося армии специалиста. Вы мне сообщили, что после курса начальной военной подготовки он будет служить в каком-то из штабов в Прибалтике. Что получилось в итоге: морпех на юге России. Знаю, как коряво работает система управления, в том числе и военная. И эффект тупого исполнителя со счетов сбрасывать нельзя. И любую непреднамеренную ошибку — тоже. Но по законам военной науки — мина в одну воронку дважды не падает. Почему в случае с Андреем не так? Кто так точно кладёт мины, что каждый раз они накрывают именно ту воронку, в которой находится Андрей?
Снова задумчиво посмотрев на отца и деда, Александр продолжил: — И в целом, вы можете быть довольны: я думаю, что мой переход на пятый магический уровень, который я продемонстрировал во Владивостоке — это результат службы, работы, страданий Андрея, год проведшего в армии.
— Ранения у него были, а о каких страданиях ты говоришь? — нахмурился отец.
— Вот об этих, — цесаревич достал смартфон, переключил его на плазму: на съёмке с квадрокоптера был виден солдат, бегущий внизу.
— Сейчас прокручу, запись долгая, он там молится, к бою готовится, отстреливается от беспилотников…
— Вот! — Александр остановил мельтешение кадров и скорость воспроизведения стала нормальной.
На экране возник бой солдата, стоящего в поле у одинокого камня с атакующими его квадрокоптерами. Запись почти без звука, изредка, слышен негромкий треск автомата, да взрывы падающих беспилотников.
… Солдат пытается сбить дрон сапёрной лопаткой, яркая вспышка сдетонировавшей гранаты, бойца отбрасывает взрывной волной в воронку… Дрон, снимавший бой, застывает на месте и слышен закадровый голос: — Пролети над воронкой, пониже опустись.
Квадрокоптер ныряет вниз, скользит над поверхностью и подлетев к воронке, застывает над нею. Видно, что окровавленный солдат, сбивавший дроны, лежит головой к центру, правая рука неудобно подогнута под тело, левая — отброшена. Его глаза открыты, улыбка замерла на лице. На правом боку солдата продолжает растекаться кровавое пятно, тонкая струйка крови вытекает из уха.
Голос за кадром докладывает: — В крови весь. Не дышит.
На фоне зависшего квадрокоптера идёт диалог о зарядке «Шмелей», сбросе маячка.
— Следующие кадры — поляки местность прочёсывают и Андрея забирают, — комментирует Саша, продвигая часть записи без просмотра.
Дальше видно, как уложив мёртвого солдата на носилки, польский спецназ уходит, а закадровый диалог продолжается: «Сейчас в штаб доложу, может, вышлют группу быстрого реагирования». Второй голос возражает: «Не успеют… Слишком далеко от наших позиций. Мы мёртвого Судью будем вытаскивать, и ещё ребят потеряем. Господи, прими душу православного воина Судьи, жизнь свою положившего во спасение раненых. А имя его ты знаешь, Господи»!
Остановив воспроизведение, цесаревич взглянул на деда и отца: — Андрею Героя России присвоили посмертно, потому что все были уверены, что он сразу погиб или умер от ран. А он выкарабкался. И потом три опорника захватил и один их удерживал. Ну, в его личном деле, в принципе описано.
— Ты с ним об этом его ранении разговаривал?
Саша отрицательно покрутил головой: — Не то, чтобы разговаривал. Ни о ранении, ни об очень тяжёлых боях накануне за опорный пункт, когда ему пришлось взводом командовать. Андрей рассказывает что-то сам, из того, что считает нужным. Про события после этого боя рассказал, что его и наши, и поляки приняли за мёртвого, да и он сам, когда очнулся, тоже так считал: а потом услышал, как ударило сердце. У него пульс упал буквально до двух-трёх ударов в минуту. Что-то типа анабиоза получилось. А Андрея о его службе, боях и ранениях я спрашивать даже не намерен — думаю, для него это не самые лучшие воспоминания. Я с ним о другом разговаривал — он на зимних каникулах проводит традиционные обучение-учения под Владимиром. И на предстоящих зимних каникулах там впервые и магии будут обучать. Борис и Глеб Романовы уже заявились, Пётр Петрович и Павел Иванович тоже. Мелкие от Романовых сучат ножками в нетерпении и просятся. Плюс множество других аристократов. И я бы охотно съездил. Это вторая половина января, как раз зимние каникулы.
Александр ушёл, и как только за ним закрылась дверь, наследник престола с недоумением обратился к императору: — Папа, ты же про ранения Андрея знал, и то, что его за мёртвого приняли и наши, и поляки, тоже. Сам же мне документы давал.
— И знал, и давал, — легко согласился Николай Петрович. — Мне было интересно, насколько и что об этом Андрей рассказывает и что и как Саша анализирует и какую информацию цесаревич сумел собрать сам. В целом я удовлетворён. Даже не «в целом», а просто «удовлетворён»: оба внука показывают наличие мозговых извилин, умение ими пользоваться и прочие важные навыки, необходимые для правителя. С Андреем, конечно, сложнее: нет у него желания общаться со знатью и вращаться в высших кругах; его вполне устраивает нынешнее положение. Вот это для нас плохо. Он нужен нам рядом, на какой-то стратегической должности, где полностью раскроется его потенциал и его возможности.
Наследник престола поддержал отца: — Я тоже об этом думал. И пока вариантов не нашёл: Андрей крутится в своей «Галактике», он даже не хочет подавать ходатайство о дворянстве.
Москва. Районный суд.
Я бы по своей воле никогда в суд не пошёл. Да и в качестве зрителя сомневался: стоит ли мне там быть, если бы после очередного совещания княжна Мищерская и Виктор Дитерихс не повели речь о предстоящем выступлении на одном из судебных заседаний широко известного адвоката, получившего в околоправовых кругах позывной «Плевако».