Тройка, семёрка, туз

Глава 10

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

Сижу себе на лекции, никого не трогаю. Чувствую, как умные часы слегка провибрировали — значит или звонок был на смартфон, или сообщение пришло — сам смартфон лежит в портфеле, и на время занятий отключен. Обычно я и смарт-часы отключаю, но последние дни были заполнены важными событиями и за новостями я следил пристально. Хотя новости из Болгарии уже пошли «мирные»: из России туда пришли два корабля — один с мукой, второй с зерном и встали под разгрузку; в городках и местечках Болгарии сменили несколько мэров; на границе стали открывать погранпереходы…

Сдвигаю рукав рубашки, активирую экран, читаю сообщение, перечитываю. Ещё раз читаю, чтобы убедиться, что в первый раз прочёл правильно. Сообщение короткое, буквально в две строки, от Саши: «Сегодня в десять утра Россия объявила войну Румынии».

Вижу, что преподаватель посматривает в мою сторону: привык, что я всегда весь в учёбе, старательный такой ботаник-ботаником; а тут на тебе — отвлекаюсь. Но тем не менее, продолжаю суетиться, достаю смартфон, активирую, открываю сайт МИДа. Точно! Ровно в десять на ленте выставлен Меморандум министерства иностранных дел о разрыве дипломатических отношений и объявлении войны по принуждении Румынии к миру.

Поднимаю руку. Преподаватель в недоумении, даже скорее поражён — такого не бывало, чтобы я лектора прерывал или у меня появились более важные дела, чем внимать произносимому с трибуны. Получив от него согласный кивок, подхожу и показываю экран. Он вглядывается, читает, снимает очки, близоруко прищурив глаза читает ещё раз, трясёт головой. Прерывает лекцию и лезет в свой портфель, видимо, за смартфоном. Слышу шёпоток одногруппников за спиной: им, понятно, интересно, что за движ начался. Препод, найдя Меморандум, застывает. Я ему шепчу: — Может, объявите группе?

— Да-да, — соглашается он, и подняв глаза произносит: — Российская империя разорвала дипотношения с Румынией и объявила ей войну. Можете посмотреть новости.

Небольшая аудитория тут же наполнилась шумом и разговорами, схватив телефоны все кинулись искать новости. Увы, ничего кроме меморандума найти не удалось. Минут через десять препод, со словами: — Думаю, новости появятся через час-два, не ранее, а пока предлагаю продолжить занятия, — отключил и убрал свой телефон. Мы студенты понятливые, выполнили те же действия и преданно уставились в глаза лектора.

Едва лекция закончилась, все вновь похватали смартфоны и с возгласами начали комментировать поток новостей из Румынии, который по-прежнему был не «потоком», а хиленьким ручейком. Выплеснувшись из аудитории, мы столкнулись с толпой таких же студентов, уставившихся на экраны телефонов, но целеустремлённо двигающихся в столовую. Как известно: война-войной, а обед — по распорядку. Студенты, вообще, очень многое переняли от солдат, только строем не ходят.

По противоречивым новостям вообще было не понятно, что происходит. На наших лентах появились сообщения о контроле над всем побережьем Румынии, захвате их портов, прорыве российскими штурмовыми подразделениями фронта с севера и северо-востока, нанесении дроновых и бомбовых ударов по военным аэродромам и радарам. Западные источники пестрели новостями о том, что румыны «с присущим им героизмом» не только отразили нападение наших войск, но местами перешли в наступление и вторглись на российскую территорию, а попытки наших кораблей и десанта захватить порты — отбиты с тяжёлыми потерями для русского флота и морской пехоты.

К вечеру появилось видео нахождения наших войск на окраинах Бухареста и в ключевых точках города, а ночью пришли сообщения, что король Румынии бежал из страны.

Москва. Центр. Полянка. Дом цесаревича.

— А румынскую армию мы на «противоходе» взяли, — сегодня воскресенье и мы уже несколько часов «отдыхаем» в доме на Полянке. Саша рассказывает мне подробности уходящей недели. — У румын границы с Болгарией по Дунаю вообще не было — ездили как хотели. А когда наши войска по реке с болгарской стороны расположились, румынскому королю пришлось срочно снимать свои части с северной границы и восточной — по Пруту, и перебрасывать их на юг. Вот когда они ротацию проводили, мы войну объявили и с севера ударили; и почти сразу же из Болгарии перешли по мостам Дунай. Там всего шестьдесят километров расстояние от реки до главного города и полк Ушакова уже через час был на окраинах румынской столицы, а чуть позже и твой бывший командир полковник Осипов с юго-запада Бухарест блокировал; вашим морпехам, правда, и расстояние нужно было пройти больше.

Цесаревич смеётся: — Вначале румынам войну хотели объявлять тоже около полуночи, как и Болгарии. Но Главное разведуправление армии доложило, что румынская армия этого и ждёт, и перешла на ночной образ жизни: ночью выдвигаются на позиции и дежурят, а днём отсыпаются. И государь начало операции перенёс на утро; сработало.

Брат ставит чайник на подогрев, а я перекладываю в вазочку из пакета печенье, которые девочки приюта напекли «для солдат»: вчера и сегодня в Москве народные гуляния, и наши крохи под руководством воспитателей раздают печеньки тем, кто, по их мнению, подпадает под определение «солдат». Ну и мне насыпали тоже.

Для себя цесаревич готовит кофе; садимся пить, и он продолжает: — А с севера от Бухареста выбросили десант неподалёку от аэропорта и когда туда стали приземляться наши самолёты с войсками и техникой, стало ясно, что и в Румынии военная кампания пройдёт быстро.

Я согласно киваю головой: к вечеру первого дня, когда появилось видео наших колонн на подходе к румынской столице и данные о контроле за главным аэропортом страны, все убедились, что мы войну выигрываем.

Александр с сожалением покачивает головой: — У нас потерь, конечно, было несравнимо больше, чем в Болгарии, особенно при форсировании Прута и на севере: в Карпатах у румын мощные опорные пункты и их пришлось штурмовать. Но в общей сложности в Болгарии и Румынии мы потеряли меньше сотни солдат и офицеров убитыми. В основном, конечно, в Румынии, было там несколько сложных опорников. Дед-император как раз это и считает главными уроками кампании — в ближайших войнах нужно ориентироваться на более сильных противников, чем румыны, не говоря уж о болгарах и войска будут учить прорывать эшелонированную оборону.