Страница 30 из 111
Мищерская проводит меня по нескольким классам, куда пошли наши пятиклашки. Видно, что наши дети искренне рады: я в морпеховском мундире, с кортиком и при наградах и детишки, сидящие за партами, едят меня во все глаза.
Завершив обход, едем в приют; у Марии Андреевны раздаётся звонок и коротко переговорив, она прикрывает трубку и задаёт мне вопрос: — Директор школы хотел бы с нами встретиться, получится?
— Наверное, только после прогулки с детьми на Красной площади, — отвечаю я.
Возвращаемся в приют, где нас поджидают младшеклассники — им тоже предстоит торжественно начать учебный год, но только в нашей приютской школе. А сразу после первого урока грузимся в автобусы и везём нашу мелкоту на прогулку по Красной площади и Александровскому саду.
Во время экскурсии, разговаривая о ближайших планах, директор по воспитанию Любовь Степановна Карпинская и княжна Мария Андреевна Мищерская обсуждают предстоящие выходные. И я понимаю, что это продолжение беседы, начала которой я не слышал. Карпинская обращается к княжне: — Не переживайте относительно субботы. Всё налажено, за детьми есть кому посмотреть. Вам для работы будет интересно послушать Плевако. И для развития тоже.
Увидев моё недоумение, Любовь Степановна говорит уже мне: — И у Вас Андрей, когда будет возможность, побывайте. Ему не зря дали такой позывной; он вполне достоин лавров Плевако, снискавшего себе славу на закате первой империи. Уникальный адвокат: тонкий психолог, удивительно широкий словарный запас, находчивый и образованный.
Мария Андреевна поддерживает: — Мы на психологии в университете изучали речи того, первоимперского Плевако. Нынешний лучше «заходит» — у него речи не в пример короче и выразительнее…
Она негромко смеётся, мы с Карпинской тоже улыбаемся. Видно, насколько изменилась княжна за последний год — когда я принимал её на работу это была даже не усталая, а замученная проблемами девушка, весь мир которой сжался до срочного поиска денег для небольших приютов и многодетных семей. Колючая, напряжённая, ожидающая очередного подлого удара судьбы — такой она была полтора года назад. Хотя и тогда были видны широкая эрудиция и образованность, умение вставить слово или промолчать в нужный момент, настоящая княжеская элегантность. Теперь же она буквально расцвела, особенно заметно это было при общении княжны с детьми: казалось, её подсвечивает изнутри теплотой и заботой. И дети в присутствии её как-то необычно расслаблялись, улыбались, доверчиво к ней льнули. Не только «наши»: её внимания хватало и на малышей, случайно оказывавшихся рядом, и её улыбка вызывала такую же ответную реакцию в детворе.
Я во время прогулки разговариваю мало — сосредоточен на лечении. Если до наших «бабушек» и воспитателей, «пасущих» детей поблизости я дотягиваюсь легко, как и до близких прохожих, то на полкилометра или дальше — сложно. Но за час успел и императора немного «подшаманить», и императрицу с Софией, и ещё несколько незнакомых мне пожилых людей, находящихся внутри кремлёвских стен.
В школе, куда мы утром привозили детей, директор встретил нас у входа; ну, в принципе, понятно: княжну так и надо встречать. Он начал с извинений: — Не знал, что вы будете присутствовать, обязательно бы пригласил к группе почётных гостей и если бы не отказались, предоставил слово, — директор ведёт нас в свой кабинет, угощает чаем и сладостями, рассказывает о школьной жизни; мы с княжной внимательны, сопереживательны, сочувственны. В целом, полезное общение и знакомство — мы же ему на полдня своих детей отдаём; по прошествии получаса откланиваемся…
В машине княжна Мария меня удивляет фразой: — Как тонко директор школы денег попросил…
Я откликаюсь: — О деньгах вообще разговора вроде не было.
— Андрей, он же сказал, что будет рад видеть нас снова в любое время, вплоть до глубокого вечера, так как он на работе, пока не закончатся занятия во второй смене, — это и есть завуалированный намёк на то, что школа перегружена и её нужно расширять.
— О как! — восклицаю я с удивлением. — Я бы по-простому завёл речь о необходимости расширения школы и поиске в связи с этим меценатов. Но, конечно, не с первой беседы. Надо будет прикинуть наши возможности.
Умеет Мария Андреевна рассмотреть в обычной светской трепотне второе дно. Аристократия-с.
А завтра у меня своё первое сентября — еду в Дипакадемию и сажусь за «парту»: так-то я студент.