Страница 6 из 72
— Официально? Бизнесмен, промышленник, филантроп. Половина Ржавого Порта работает на его верфях. Но это только верхушка айсберга. — Он сделал ещё глоток. — В этих водах не проходит ни одна серьёзная сделка без его ведома. Контрабанда, оружие, работорговля… всё под его контролем.
Он помедлил, затем добавил ещё тише:
— Ходят слухи, что у него особый интерес к Одарённым. Говорят, он коллекционирует их, как другие собирают картины или антиквариат.
— Одарённых? — я напрягся, стараясь не выдать своего беспокойства.
— Люди с особыми способностями, — Хромой взмахнул рукой, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Менталисты, телепаты, целители… Они веками служили в Империи, но после переворота многие ушли в подполье. Такие, как Никонов, платят целые состояния, чтобы заполучить хотя бы одного в свою коллекцию.
Он подался вперёд, глаза блестели от выпитого:
— Бойцы вроде тебя — редкость. Но Одарённые — это совсем другой уровень. Если встретишь такого, беги. Или сразу иди к Никонову, он озолотит за наводку.
Я слабо кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Хромой, сам того не зная, говорил обо мне.
— И не вздумай соглашаться на его предложение, — продолжил он, покачивая янтарную жидкость в стакане. — Этот старик использует людей, а потом выбрасывает, как сломанные инструменты. Я видел, как целые команды исчезали, когда переставали быть ему полезными.
Я спрятал визитку в карман, чувствуя её тяжесть даже сквозь ткань.
— Не собираюсь, — ответил я, стараясь звучать беззаботно. — Мне нужно только заработать на документы и уехать отсюда.
Хромой посмотрел на меня с каким-то почти отеческим сожалением:
— Все так говорят, парень. Я сам когда-то приехал сюда на месяц. Двадцать лет прошло. — Он обвёл рукой комнату. — Этот город не отпускает так просто. Особенно таких, как ты.
— Таких, как я?
— Бойцов. Настоящих зверей. Тех, у кого есть… особые таланты, — он многозначительно посмотрел на меня. — Не знаю, что у тебя за секрет, но дерёшься ты не как обычный человек. И Никонов это явно заметил.
Я хотел что-то ответить, но дверь резко распахнулась. На пороге стояла Кристи — плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию. Что-то в её позе, в напряженных пальцах, сжимающих дверной косяк, выдавало едва сдерживаемые эмоции.
Она быстро оглядела комнату — полупустые бутылки, развалившегося на стуле Хромого — и наконец остановилась на мне. Кристи, обычно такая разговорчивая, сейчас ограничилась всего двумя словами:
— Пойдём домой.
Ни просьбы, ни вопроса — простая констатация факта. Всё её существо излучало решимость, за которой пряталось что-то более сложное и болезненное.
Я кивнул и допил свой виски одним глотком. Адреналин схватки окончательно схлынул, оставив после себя только глухую усталость и странное чувство тревоги.
— Отдыхай, чемпион, — Хромой хлопнул меня по плечу, слегка покачнувшись. — Завтра обсудим детали следующего боя. Будет ещё круче, обещаю. — Он подмигнул. — И гонорар будет соответствующий. После сегодняшнего ставки на тебя взлетят до небес.
Ночной воздух прогнал хмель и немного остудил разгоряченное тело. Кристи шла рядом, сохраняя дистанцию — достаточно близко, чтобы оставаться вместе, но слишком далеко для случайного прикосновения. Она молчала, глядя куда-то перед собой, будто мысленно находилась в совершенно другом месте.
Я несколько раз пытался завести разговор, но получал в ответ только односложные фразы. Обычно Кристи была разговорчивой, особенно когда мы оставались вдвоем, но сегодня между нами словно выросла стена высотой в несколько метров.
В нашу комнату мы вошли в том же напряженном молчании. Я закрыл дверь и повернулся к ней, готовый спросить напрямую, в чем дело, но Кристи резко развернулась, сверкнув глазами:
— Тебе понравилось, да? — выпалила она, скрестив руки на груди. — Целоваться с этой… этой… — она явно подбирала слово пообиднее, но сдержалась, — блондинкой!
Я замер. Так вот в чем дело.
— Вообще-то, это она меня поцеловала, — начал я, но Кристи фыркнула так громко, что я осекся.
— Ага, конечно! А ты прям сопротивлялся, да? — она передразнила мой голос. — Я всё видела, Макс! Ты стоял там, посреди толпы, и лыбился, как идиот! — Её щеки покраснели от возмущения. — И вообще… я видела, как ты… как у тебя…
Она внезапно запнулась, её взгляд на секунду опустился ниже моего пояса, а потом она резко отвернулась, и румянец на её щеках стал ещё ярче.
— Кристи, — я попытался звучать спокойно, хотя внутри всё сжалось от неловкости. Черт, она заметила… — Слушай, я же не…
— Я читала, что это нормальная реакция, ничего особенного, — выпалила она слишком быстро, всё ещё не глядя на меня. — В смысле, я знаю, что парни… что это просто физиология и всё такое.
Теперь покраснел уже я. Разговор сворачивал куда-то не туда.
— Слушай, — я поднял руки в примирительном жесте, — это вообще ничего не значит…
— А должно что-то значить? — перебила она, и в её голосе прозвучала обида. — Я же не твоя девушка, верно? Можешь целоваться с кем хочешь! И… и всё остальное тоже можешь делать, если хочешь!
Она отвернулась к окну, вздёрнув подбородок. В её позе читалось такое упрямство, что я невольно улыбнулся. Кристи, которая бесстрашно сражалась с бандитами и агентами Империи, сейчас выглядела как обиженный ребёнок. Вот что с девушками делает слепая ревность.
— Я понимаю, что не имею права злиться, — продолжила она тише, словно говоря сама с собой. — Мы же… мы просто друзья…
Я видел, как она закусила губу, явно пытаясь справиться с эмоциями.
— Кристи, — я шагнул к ней, — дело не в поцелуе. И не в том, как я… отреагировал. Это просто…
— Знаю, знаю, — она резко развернулась, — просто адреналин и физиология. Ничего личного.
В её голосе сквозила такая горечь, что я растерялся. Конечно, физически это было приятно — что уж там скрывать, какой парень не среагирует на поцелуй красивой девушки? Но объяснять Кристи разницу между физическим удовольствием и настоящими чувствами казалось слишком сложной задачей. Особенно сейчас, когда она смотрела на меня как на последнего предателя.
Кристи помолчала немного, её плечи поникли, и весь запал постепенно уходил, сменяясь чем-то более глубоким и серьёзным. Она отошла к окну, словно ей нужно было пространство между нами.
— Знаешь, дело даже не в той девчонке, — наконец произнесла она, глядя на тускло освещенную улицу внизу. — А в тебе. В том, каким ты был на ринге.