Страница 42 из 90
— Как? Как Ирку. Улей переместил меня в другой кластер без руки. Очнулась я, уже не помня ничего. И только когда он опять меня нашёл, начала приходить в себя, — Лиана прижалась ко мне.
— Представляю, что ты чувствовала! — обрадовалась Маша.
— Вряд ли, подруга. Это не описать словами. И не дай Бог побывать тебе в нашей шкуре. Там год за пять идёт, — вздохнула Ирка.
— Стоп! Тише! — папаша Кац поднял руку и начал что-то рассматривать на кирпичной стене. — Где-то я уже это видел! Смотрите!
Изя направил фонарь на нацарапанные каракули на стене. Я бы, наверное, прошёл мимо не заметив. Уже очень большой объём туннеля, к этому времени он раздался до пяти метров ширину и столько же в высоту. Папаше Кацу просто повезло, он проходил в этот момент рядом.
— Где же я их видел? Вот этот символ, птичка с двумя чёрточками посередине?
— Изя, ты совсем что ли рухнул? — Маша провела пальчиком по символу. — На саркофаге! Возле изголовья.
— Точно! Ты моя киска глазастая! Вот это зрительная память. То есть, это вязь Инженеров, — восхищённо произнёс папаша Кац. — Отлично!
— Старый, ты совсем потёк? Мы и так знали, что находимся в туннеле Инженеров и без этих твоих чёрточек, — Лиана покрутила пальцем у виска.
— Да? Тогда расскажи почему они здесь её нацарапали? А не на потолке, скажем?
— Вот именно нацарапали. А должны были выбить или выгравировать. Царапать это не их. Может быть, это накарябали жрецы, проходя мимо? — я высказал своё предположение.
— Гениально, Лесник! Тогда всё встаёт на свои места! Жрецы знали заранее, где находится вход в туннель, ведь они потомки Инженеров! — воскликнул озарённый папаша Кац. — Это их зарубка. На саркофаге она означала его отношение к чему-то безопасному. То есть функциональное предназначение того гроба — медицинская спасательная капсула. Тогда применительно к стене, это будет…
— Спасательный вход? Нет, запасной вход? — пощёлкала пальцами Маша.
— Ты умница! — Изя впился в её губы, тем самым наградив её. — Там вход!
— Куда?
— Если бы я знал куда, давайте смотреть, может что и найдём, — все фонари скрестились на этом участке стены. Долго искать не пришлось, чуть выше закорючки обнаружилась ещё одна знакомая загогулина, которую Изя интерпретировал как «осторожно, опасно». Также мы довольно быстро нашли овальную трещину в этом районе. Она описывала собой овал в высоте трёх метров и два в ширину. Папаша Кац долго ёрзал на коленях по полу или подпрыгивал вокруг надписей и нажимал на всё что можно. Пытался сдвигать, крутить и наконец дверь ему поддалась. Надо было нажать на самую птичку и повернуть камень против часовой стрелки. Каменный овал плавно ушёл в сторону, и мы оказались в обширной квадратной камере. Нечто похожее на шлюз. Здесь уже всяких птичек на стенах было намного больше. При желании можно достаточно долго читать. Из камеры дальше вела только одна дверь. Вот её уже мы не смогли открыть. В центре имелось место для круглой печати, самой печати, разумеется, у нас не было. Как только папаша Кац не пытался, но у него ничего не вышло. Только зря потеряли два часа еле оттащив его от загадочной двери. Единственное, что он смог расшифровать при помощи Маши, так это фразу, выбитую на двери. Они долго складывали её, вспоминая что подобные символы означали на саркофаге и наконец пришли к обоюдному мнению. Фраза гласила следующее: «Прошедший дальше, потеряет свет в своей душе». После таких надписей лично мне расхотелось идти дальше.