Страница 51 из 83
— Да, Михаил, что случилось? Надеюсь, это не по работе? Иначе выставлю ценник, — улыбнулся он, но глаза азартно сверкнули.
— Боюсь, по работе, и я готов оплатить консультацию, — вполне серьезно сказал я, и Островский это поняв, убрал улыбку с лица. — Давайте присядем на лавочку.
— Слушаю.
— Я попрошу вас, как юриста, и надеюсь, как друга, не задавать лишних вопросов и только подтвердить или опровергнуть мои слова.
— Интересно, — приподнял он бровь. — Хорошо, Михаил, слушаю.
— Первое. Если я объявлю войну другому роду, в случае моей победы, владения противника, земли, бизнес переходит ко мне?
— Да, — уверенно ответил Островский.
— Хорошо, — кивнул я, и Лора поставила мысленную галочку в одном из пунктов. — Дальше. Если во время войны этому роду предъявят обвинения, что с ним будет и с его имуществом?
— Михаил, вы уверены, что хотите этого? — вздохнул Островский.
— Николай Романович, мы же договорились..
— Да, простите, Михаил. Если род находится в состоянии войны и ему предъявляют обвинения, то до вынесения приговора, война должна быть окончена. Если этого не происходит, то все, что было с имуществом на момент вынесения приговора, отходит государству и распродается с аукциона. Но, думаю, вам это не подходит.
— Верно, — кивнул я. — Далее. Если тот, кому предъявляют обвинения, умрет во время войны, что тогда?
— Тогда все просто. Вам достается его имущество по праву сильнейшего, — пожал он плечами.
— Господи, какой тут у них закон джунглей.. — вздохнула Лора, и я был с ней согласен. Если найдется псих с достаточной силой, он может захватить вообще всю власть.. Но это, конечно же, только теоретически.
— Сколько в среднем проходит времени с предъявления обвинения и вынесения приговора? — задал я последний вопрос.
— Хм.. В нашем случае, один, максимум два дня, — немного прикинув, сказал Островский.
— Спасибо, что ответили на мои вопросы. Очень развернуто и понятно, — поблагодарил я его.
— Это моя работа, Михаил, — он окинул меня с ног до головы взглядом. — Вы уверены в том, что хотите совершить?
— Да, — кивнул я и слегка улыбнулся. — Мне надо расширять бизнес, а почему бы не сделать это с помощью мерзкого преступника, у которого достаточно денег?
— Хех, вы очень интересный молодой человек, Михаил Кузнецов! — улыбнулся он и, наклонившись поближе, прошептал: — Я бы так же сделал.
Тут мне окончательно стало понятно, что граф свой в доску мужик. Редко найдешь такого. К тому же еще и очень влиятельного в придачу.
— Николай Романович, а не хотите ли прокатиться с ветерком?
В его глазах мелькнул азарт. Все-таки мы с ним определенно подружимся.
— Еще бы!
— Тогда позвольте моему шоферу доставить вас домой?
Мы прошли к гаражу, где Данила, как всегда, копался в машинах.
Островской с большим интересом оглядел гараж. А тут было на что посмотреть. Куча дисков, шины разных фирм, какие-то трубы, сопла, свечи и прочее. Походу, мой водитель спускал приличную часть зарплаты на все это великолепие.
А не выделить ли ему отдельную статью расходов на разработку новых систем ускорения и всего, что улучшит возможности моего автопрома? Казалось, Данила знает все, что связано с четырехколесными агрегатами.
— Данила! — окликнул я его, пытаясь перекричать музыку из магнитофона.
Он дернулся и выкатился из-под авто.
— Ой! Ваша сиятельство! Ваше благородие! — засуетился он, вытирая руки и кланяясь. — Прошу прощения!
— Данила, тут один очень уважаемый граф хочет прокатиться с ветерком.. — заговорщицки прищурился я.
— Прям с ветерком? Тем самым? — он показал руками, как нажимает на воображаемые кнопки.
— Прям с тем самым, — кивнул я.
Николай Романович глядел на нас, как на идиотов. Честное слово. И продолжал смотреть, пока мой водитель медленно выкатывал свою невзрачную машину. В этот раз он успел ее перекрасить. Через весь серебряный корпус проходили две голубых полосы, а на лобовом стекле в углу была выгравирована моя фамилия. Стильно и со вкусом.
— Вы уверены? — он скептически посмотрел на машину.
Но тут Данила начал свою авто-магию и машина начала превращаться в гоночную.
— Воу! Беру свои слова обратно!
Он подозвал своего водителя, который ожидал его у крыльца.
— Ваня, скажи, за сколько мы доедем отсюда до дома, если поторопиться?
Водитель немного призадумался.
— Хм.. Если трасса будет пустой, то минут за двадцать домчим, — уверенно сказал он.
Островский повернулся ко мне и по выражению его лица я понял, что граф, оказывается, любитель азартных игр.
— Ну как, — посмотрел он на Данилу. — Двадцать минут!
— Простите, ваше сиятельство, а можно узнать ваш адрес? — сдержанно и с достоинством ответил мой водитель.
— Третья Ясеневая, пятнадцать.
Тут уже Данила призадумался.
— Фигня, двадцать минут это в час пик, — махнул он водителю Ване. Тот явно обиделся и началось:
— На словах говорить все мастаки! Я уже бывал тут, когда доставлял Надежду..
— Ваня, хватит, — шикнул Островский и повернулся ко мне. — Но мой водитель прав. От балды сказать время каждый может.
— Ну так давайте устроим дружеские гонки, — пожал я плечами. — Наверняка, у вас машина очень мощная.
— Это да, — кивнул граф. — Движок у нее один из лучших.
Я посмотрел на своего аса. Тот развел руками, мол, «ну да». А потом подошел поближе к своей тачке и добавил:
— Не важно, что у машины под капотом. Самое главное, кто за рулем, — со всем возможным пафосом, сказал Данила и сел в тачку.
— Лора, напомни ему отключить подписку на кабельное..
— Уже, — ответила она.
Островский сел на заднее сиденье к Даниле. Ваня юркнул во вторую машину. Тоже, походу, не дурак поспорить.
— Как проедем шлагбаум, начинаем! — крикнул Данила водителю Островского.
— Идет! — ответил тот, показывая большой палец.
Я подошел к задней двери и пожал руку Николаю Романовичу.
— Ах да, советую вам пристегнуться.
— Непременно, — и он быстро накинул ремень безопасности.
Машины плавно покатили к выезду с моей территории. Когда они пропали из зоны видимости, я достал телефон и набрал графа Бердышева. Он снял трубку буквально после первого гудка.
— Ростислав Тихомирович, доброй ночи. Прошу прощения за столь поздний звонок, — мне и вправду стыдно, но обстоятельства не терпели задержек.
— Здравствуй Михаил, слушаю тебя, — ровным голосом сказал он.