И пришёл Лесник! 27

Глава 27 Великий

— Так он оказывается всё это время торчал у нас под носом! — воскликнула Таня. — Вот же мразь. Великий, а лежишь бревном. Женя, ты же не хочешь от него сюрпризов? Давай я его обездвижу, хотя бы кусаться не будет.

— Сделай милость, — кивнул я. Великий приходил в себя и уже был в сознании.

— Ты уж с гарантией, а то придётся делать прививку от столбняка. Это же форменное животное. Как вспомню во что в итоге превратилась Моргана, оторопь берёт, — Изя передёрнул плечами.

Тане не надо было до него дотрагиваться, достаточно посмотреть, что она и сделала. Боцман тут же расслабился и вытянулся на земле не чувствуя конечностей. Его ноги больше не слушались мозг, впрочем, как и руки. Единственное, что мог делать Великий, так это говорить. Чтобы сам Великий не покинул носителя, Кислый раздобыл простой деревянный ящик из-под ракет. Аккуратно вырезав напротив головы отверстие, он закрыл его сеткой. Затем мы уложили в ящик Боцмана-Великого и успокоились. Я склонился над зарешечёнными отверстием и разглядывал Боцмана как будто увидел его впервые. Внешне он себя никак не выдавал, с виду обычный человек. Потрёпанный жизнью и морем с фиксами из жёлтого металла. Однако он очень боялся, что его начнут пытать. И ещё один нюанс, Великий совершенно не переносил боли. Почему? Обычные изверги могли использовать тело даже если его разрывало пополам. Надо бы разговорить Великого. Но как? Пытать?

— Разговорить его просто, — рядом со мной над Великим склонилась Лиана. Она с фирменной улыбочкой вытащила зашитую в воротник длинную острую иглу, которая сразу выпрямилась. Зачем она там её хранила, я уже не стал спрашивать. Просунув иглу сквозь щель между досками, она с садистским выражением лица проткнула Боцману бок. Он тут же «ожил» и пытаясь приподняться ударился лбом о доски ящика. Его лицо исказила гримаса боли, а глаза яростно сверкали.

— Вы кто? — властно пробормотал он, не узнавая нас.

— Здрасьте. Не узнаёшь, глист? — к нам присоединился папаша Кац. — Твои старые знакомые, Боцман. Всех твоих «коллег» мы уничтожили, остался ты один.

— Не важно. Я их могу восстановить за сутки. Вы вообще понимаете с кем связались? — прорычал Боцман, сверкая глазами и сжал кулаки. — Быстро открыли ящик, иначе я вас убью!

— Конечно знаем с кем связались, с почти дохлым куском говна, — Лиана ещё раз воткнула иглу в его тело. Он заорал как резаный. — Ты совсем не переносишь боли? Что с тобой не так?

— Я Великий! — как будто это все нам объясняло.

— Привет, а я, Лесник. Но я же не ору как будто тебя четвертуют. Разок всего укололи мальчика.

— Вы не понимаете, — чуть не плача сказал он. — Каста приближённых к королевской семье теряет одни свойства и приобретает другие. Мы как матки в улье, мы сами ничего не делаем, только приказываем! За это мы расплачиваемся защитой.

— Какая жалость, хорошо, что признался, — проскрипел папаша Кац и гадко потёр руки. — Приказывать то некому! Кончились подчинённые. Мы бы и тебя за ними отправили, но говорят, что ты умеешь ставить порталы.

— Враньё, — брякнул Великий, не подумав или полностью забыв, как его поймали. — Не умею.

— Изя, ты ему баклажан не отбил? Чудак вообще не понимает, что говорит. Слышь, глист, а кто, по-твоему, портал ставил час назад? — Лиана поднесла иглу к его глазам. — Я тебе сейчас глаз выколю. Который выбираешь?

— Ах, вы про ту безделицу, — напряжённо улыбнулся Боцман. — Разве это портал, так нора какая-то. Я думал вы про ПОРТАЛ!

— Он издевается над нами, Изя, — прошептала ему на ухо Маша. — Что, если на него покапать расплавленным свинцом? Я видела в одном фильме как там пытали!

— Тогда уже лучше вставить ему воронку и вылить свинец прямо в горло. Великому глист сразу придёт пиздец! — предложил папаша Кац. Боцман внимательно прислушивался к разговору и когда услышал о воронке сразу побледнел как простыня.

— Но… что вам нужно? — плаксиво спросил Великий. — Я же вам ничего не делал, зачем вы со мной так.

— Уже лучше, — кивнул я. — Ты же должен понимать, как мне трудно сдерживать этих садистов? Вот, например Кислый предложил кинуть тебе в ящик заражённого свежака. Представляешь, как он тебя обглодает? Не сразу, конечно, у них ещё не сформировались зубы, он будет отрывать от тебя куски своим ещё беззубым ртом. Затем, через пару дней они у него отрастут, и он уже сможет дробить тебе кости. Да, Кислый?

— Так точно, шеф. Мне сгонять за ним? — подыграл Кислый.

— Я могу тебе остановить сердце, дружок. На выбор любой из желудочков, — «призналась» Таня.

— Это всё детские забавы! Я могу его зациклить своим даром, и он только и будет делать, что страдать! — Маша показала Боцману язык. Изя, как и обещал, поставил её на ноги. А она платила ему той же монетой и не отходила, ни на шаг исполняя все прихоти старого извращенца. Мечта идиота, а не жена. — Лет через пять вытащим тебя из ящика, если ты к тому времени ещё не сойдёшь с ума.

— Короче, Великий, я задам тебе один вопрос и если ты не в силах помочь мне или не захочешь, то эти садисты устроят тебе весёленькую Вечность, — я с «трудом» оттащил от него разошедшегося папашу Каца.

— Я готов, сделаю всё, только не уходи! — по щекам Боцмана текли крупные капли слёз. По-моему, натуральные.

— Мне нужен портал в моё время. Сто лет тому вперёд. Туда, откуда вы за нами отправились. Мне и моим друзьям.

— И всё? — шумно выдохнул Боцман.

— И всё. На этот раз мы не будем искать твоего работодателя Т’вара. Мы даже тебя отпустим на все четыре стороны.

— Врёшь? — Боцман очень хотел обратного, но вынужден был спросить.

— Зачем? Переправишь нас в будущее. Разумеется, поедешь вместе с нами, мало ли что. Вдруг ты ошибёшься с годом. Как только мы убедимся, что прибыли по назначению, ты свободен. В ту же самую секунду.

— Я не верю вам, — в отчаянии забился в ящике Великий. — Вы обманете меня!

— Папаша Кац поставил тебе блок. Ты не сможешь причинить нам вред, а таскать тебя с собой нам не с руки, — привёл я ещё один аргумент, хотя, по-моему, слабый.

— Допустим я поставлю портал, но потом вы же сможете снять блок? — заискивающе улыбнулся Боцман своими золотыми фиксами.

— Он исчезнет через неделю сам. Но сперва мы уберёмся от тебя подальше, — пообещал папаша Кац. — Не хочу делать сорок уколов в живот. Ты зубы чистил когда-нибудь?

— Где-то вы всё же врёте, — задумчиво пробормотал Боцман.

— У тебя только один выход. Сделать так, как я хочу, — я повысил голос. — Других предложений не будет. Да, нет? Не будем терять времени, решим прямо здесь и сейчас.