Страница 218 из 260
Она вздохнула. Нет, потерю золота Он ей не простит. Еще свежа в памяти сцена, когда Дарья, еще молоденькой и неопытной девчушкой, «позаимствовала» у Него золотой, чтобы купить новое платье. Думала, порадовать своего хвостатого.
Ох, как же Он кричал! До сих пор, наверное помнит тот случай, старый скупердяй.. Платье же долго не протянуло — когда они мирились, оно быстро стало просто рваной тряпкой. Платья в Башне долго не задерживались.
Скрипнувшая дверь и звон колокольчика вырвали ее из воспоминаний. На порог пекарни напротив вышел толстый пекарь с мусорными мешками, а с ним и чарующий запах выпечки. На нее он посмотрел как на дворняжку и, выкинув мусор, скрылся внутри.
Дарье же было плевать. Слюна едва не задушила ее. Руки же дрожали все сильнее. Чего-чего, а голода она не испытывала ни дня в жизни.
Она горько усмехнулась. Учила-учила внучку жизни, а сама, бабулька, оказывается ничего-то, кроме дворцов и башен, в жизни и не видала.
Позор..
Постояв у витрины с минуту, Дарья не выдержала. Зашла, и тут же пожалела об этом — пахло тут головокружительно. А эти воздушные булки, баранки, кулебяки.. С маком и с корицей, с ягодами, капустой и..
— Вам помочь? Эй! — и у нее перед лицом замахали рукой. — Вы будете что-то покупать? Нет, это нельзя трогать!
Ее шлепнули по вытянутой руке. Поморщившись, Дарья подняла глаза. Красное одутловатое лицо пекаря было отнюдь не приветливым.
— Если нет, уходите. Вы наверняка заразная. Прочь! Прочь!
На крики прибежала девушка в фартуке. Увидев Дарью, она охнула.
— Папа, как можно! Она же, наверняка, голодная! Что с вами?.. Вы же вся..
Дарья не ответила — развернулась и, стараясь не терять достоинства, пошагала к выходу. Только драки ей не хватало.
Толстяк же сказал ей вслед:
— Вот пусть выклянчит у кого-нибудь пару медяков и приходит. Буду я раздавать хлеб всяким вшивым поберушкам!
Остановившись на пороге, Дарья обернулась. Брови на его жирном лице сошлись у переносицы.
— Тебе что-то не понятно, нищенка? А ну, вали, пока я не вызвал полицию!
Дарья посмотрела на него тем самым взглядом, которым она обычно смотрела на членов Совета, утративших ее доверие. И они обычно сразу же превращались в кротких мышек.
А этот.. только усмехнулся.
— Чего смотришь? Есть деньги, то плати! Нет — проваливай! Тебя так замотали, потому что ты больная? Или уродливая?
И взявшись за свое пузо, он расхохотался. Девушка же мигом покраснела.
— Папа, как тебе не стыдно..
— Мне, стыдно⁈ А ей не стыдно побираться? Вроде и не хромая и руки с ногами есть. Эй ты, тварь, чего стоишь⁈ Пошла, пошла отсюда!
Дарье очень хотелось щелкнуть пальцами и превратить пекаря в одну из его булок, которые уже подгорали в печи за его спиной. Но она сдержалась — нельзя высовываться. Она здесь инкогнито.
— Сука! — завизжал пекарь. — Чего стоишь, Рита, вытаскивай! А все эта грязная нищенка!
Дверь захлопнулась за ее спиной, и Дарья снова оказалась на улице. На небе хмурились тучи, и, казалось, вот-вот грянет гром с ливнем. Подняв воротник, она направилась в переулок за пекарней. Голод все еще мучил ее, и в голову начали проникать самые мерзкие мысли. Нет, воровать было ниже ее достоинства.
Можно было бы направиться в «Золотой котел», где, как доложил ей Шептун, квартирует Он, однако так ее сразу отправят обратно во дворец. А ей очень хотелось..
— Ей, простите! — и ее тронули за локоть. — Вы же, наверное, ужасно голодная?
Дарья обернулась. Перед ней стояла та самая девушка из пекарни. В ее руках был слегка подгоревший каравай.
— Вот, держите, — и она протянула ей хлеб. — Берите, папа все равно велел его выкинуть.
Дарья же всмотрелась в ее глаза. Как странно.. Всего такая малость, а ей ужасно хотелось расцеловать эту девчушку.
Но стоило ей коснуться этой слегка подгоревшей корочки, как поднялся крик:
— Ты что, творишь, дура⁈ Я же велел тебе выкинуть его на помойку, а не кормить тут нищих⁈
Толстяк оказался между ними со скоростью молнии. Хлеб мигом оказался в его руках.
— Ты чего не поняла, ненормальная⁈ Пошла прочь!
И он толкнул ее. Не устояв, Дарья шлепнулась в лужу.
— Папа! — взвизгнула девушка. — Ты что⁈ С вами все в порядке?..
— Рита, она заразная! Не трогай ее!
— Она хочет есть, пап! А хлеб все равно..
Вздохнув, толстяк бросил хлеб в лужу.
— Пусть забирает свой грязный хлеб. А ты — пошли!
Он грубо схватил дочь за руку и потащил обратно в пекарню. Дарья же не могла отвести взгляда от хлеба, который, еще минуту назад едва не оказавшись в ее руках, лежал в грязной воде. Он был еще теплым.
— Простите! Простите моего папу! — рыдала девушка, наблюдая, как Дарья поднимается на ноги. — Он не плохой, он..
Но стоило Дарье сделал шаг, как ее мигом схватили за руки.
— Эй, Роман Петрович, проблемы?
Она завертела головой. По боками стояли двое короткостриженных амбалов.
— Она что, ворует у вас?..
Жирдяй кивнул и втолкнул свою заплаканную дочь в пекарню.
— Украла у меня карвай, а когда я попытался его отнять, швырнула в лужу. Сука! Проучите его, парни!
— А что, свежий хлеб есть?
— Для вас — всегда!
Хохотнув, пекарь с грохотом закрыл дверь. Двое амбалов же сжали руки на предплечьях Дарьи.
— Не вопрос. Как раз хлеб успеет немного остыть.
Они затащили ее в тупик и толкнули к стене. Дарья не сопротивлялась — у нее перед глазами все еще был тот каравай. Ох, как она была жалка..
— Ну что, сучка, извиняться будем? — ухмыльнулся один из них, взяв Дарью за талию. — А ты, похоже, не дурна..
— Ты чего, Мих, лапать ее? Она же поди больная.
— Думаешь? А ну-а..
И схватив бинты на ее груди, он разорвал их. На асфальт сразу же брызнули золотые монеты, но амбал посмотрел на них только во вторую очередь. Ему открылась куда более интересная картина.
— Нихрена себе?.. Да это..
— Золото? — охнул его дружок, подняв пару золотых. — Серьезно⁈
— .. Да и малышка и впрямь хороша. Думал, бабка какая, а тут.. Я такие ни разу в жизни не видел!
Дарья попыталася закрыться, но амбал снова схватил ее за руки. Ухмылка вылезла у него до ушей.
— Да это джек-пот! — и в его руке блеснул нож. — Давай снимай остальные. Хочу поглядеть какое у тебя личико..
Тут сзади по разбитому асфальту покатилась пустая консервная банка. Оба обернулись.
У выхода из тупика стоял человек. В черном длинном плаще и цилиндре.
— А тебе чего надо, урод⁈ — зарычали на него амбалы. — Вали отсюда, пока цел!