Страница 207 из 260
И кто-то грубо вцепившись ей в локоть, потащил Марьяну на пол. Вцепившись бабушке в руки, девушка попыталась вырваться, но этот грубиян принялся насильно оттаскивать ее от кровати.
— Пусти! Бабушка!
Так они и повалились на пол. Всхлипнув, Марьяна боролась где-то минуту, а потом силы оставили ее. Все что она слышала это лай Пуха, а еще шипение. Все что она видела это мутные силуэты, тени и..
Над ней сошлись кольцом. Их было много, глаза всех горели зеленым. Поморгав, она приготовилась умереть, но вдруг в одном из монстров узнала Ивана.
— Ваня?..
Он кивнул. Затем обернулся к «своим». В палату набились все ящеры до одного — человек триста, не меньше. Среди них были даже дети.
— Всех убили?
Ящерки закивали.
— Всех, кто только посмел встать у нас на пути, — заулыбались они зубасто. — И убьем еще больше, только прика..
— Нет. Скоро здесь будет подкрепление. Вам пора.
И тут у них в глазах появились огоньки страха.
— Куда? Вы нас прогоняете⁈
— Именно. Уходите, иначе вас всех убьют. Быстро!
В замешательстве переглянувшись, ящерки отпрянули.
— Куда⁈
— Туда, где вас, таких зубастых, никто и никогда не найдет. Подальше от мира людей.
Сказав это, Иван обратился к Марьяне:
— Есть золото?.. А то я отдал ей все. Все до последней монеты, кольца и цепочки, что были у меня с собой. А мне бы не помешало..
Его глаза закатились, и Иван рухнул прямо на Марьяну. Кажется, это обморок.
Ящерки были тут как тут. Схватив Ивана, они потащили его на соседнюю койку.
— Повелитель мертв⁈
Стерев слезы, Марьяна поднялась на ноги и вновь прижалась к бабушке. Девушка давно ощущала, что под бинтами что-то мешалось.. Ощупав ее тонкую руку, она потрогала ее грудь, шею, а затем перешла к лицу.
И везде, прощупывалось нечто твердое. Даже на ногах!
— Оставь ее, дуреха.. — послышалось с соседней койки. — Лучше дай мне свою..
Осознав, что именно Иван рассовал под бинты бабушке, Марьяна кинулась к нему. На ходу она расстегнула свою цепочку.
— Держи!
И она вложила ее ему в руку. Затем посмотрела на ящерок, у которых тоже было много золотых — и серьги, и кольца и цепочки.
— Снимайте золото! Все снимайте! СРОЧНО!
Все удивленно захлопали глазами.
— Ради повелителя?
— Да!
— Ради повелителя мы готовы на все!
И вся эта хвостато-зубастая армия принялась сбрасывать с себя всю свою золотую «амуницию». Через несколько минут оно засверкало уже на Иване. Пару колец они сунули даже ему в рот. Тот охотно проглотил их.
Скоро на его обескровленных губах сама собой вылезла радостная улыбка, цвет лица начал возвращаться. Иван все еще был без сознания, однако счастье буквально переполняло его нутро. Еще более счастливыми были его слуги.
— Он жив! Наш повелитель жив!
И ящерки радостно захлопали в ладоши.
Марьяна же была на ногах. Ушей касались какие-то звуки — и шли они из коридора. Кажется, это лифт.
— Уходим, быстрее!
Подхватив Ивана, ящерки побежали на выход. Марьяна же задержалась возле своей бабушки. Поправив ей бинты, чтобы золото не было видно, поцеловала в щеку, смахнула последнюю слезинку и кинулась вслед своим негаданным союзникам. Пух с Рэдом покатились за ней.
В коридоре их уже ждали. И не только хвостатые, несущие на руках тело Ивана.
Там был Инквизитор Григорий. Еле держась на ногах, он стоял рядом с бессознательной Кировой и ее обессиленной пантерой. Его единственный целый глаз горел грозным голубым светом. Слизывая кровь с губ, Инквизитор медленно двигался вперед.
— Марьяна Васильевна.. — говорил он, разжигая в себя Дар, пламя которого постепенно превращало его в живой факел. — Только продержитесь. Я убью их всех, а если нет, то и вас. Нельзя, чтобы вы попали к НЕМУ в руки. Ибо эта участь куда страшнее смерти.
Сглотнув, Марьяна попятилась, но там ее ждали ящерки. Схватив девушку за плечи, они оскалились.
— Попробуй отними, грязный пес!
Инквизитор ухмыльнулся, и его лицо стало напоминать нечеловеческую маску смерти. Вдруг лифт за него спиной звякнул. Не успели все эти монстры броситься друг на друга, как двери раскрылись, и на Инквизитора скакнула еще одна тварь.
Была она клыкаста, хвостата и зубаста, но в ней все еще просматривался тот самый старик.
Ее нянька, Аристарх. И он был зверски зол.