Страница 92 из 947
Он шагнул ближе – резко, быстро, и я не успела отступить.
Оказался вплотную.
Ледяные пальцы легли на мою талию – не грубо, не больно. Просто удерживая.
Второй рукой коснулся моего лица – провёл по щеке, собирая ещё одну слезу.
– Ты плачешь, – сказал он тихо, и в голосе звучало изумление. – Здесь. В моём сне. Передо мной.
Наклонился ближе, почти касаясь губами моего уха.
– Знаешь, сколько существ плакало передо мной за века? – голос упал до шёпота, дыхание холодное на коже. – Сотни. Тысячи. От страха, от боли, умоляя о пощаде.
Пауза.
– Но твои слёзы… – Интонация дрогнула едва заметно. – Не от страха. От тоски. От желания вернуться домой.
Он отстранился чуть, смотря мне в глаза с близкого расстояния.
– Это… другое.
Пальцы на моей талии сжались чуть крепче.
– Я хотел бы просто взять тебя, Элиза, – сказал он тише, и в словах прозвучала ярость – не на меня, на что-то другое. – Силой. Сейчас. Здесь. Поставить все семь меток за одну ночь. Превратить в фейри к рассвету. Не дать шанса играть с Леди Шипов, сбегать, сопротивляться.
Глаза цвета льда потемнели.
– Но я не могу, – выдохнул он, и в голосе прорвалась настоящая ярость – на себя, на ситуацию. – Мы связаны контрактом Древа. Семь ночей. Семь меток. Таковы правила, которые даже я не могу нарушить.
Он сжал кулак второй руки так сильно, что костяшки побелели.
– Моя власть абсолютна, – прошипел он, – но только не в играх с древними силами. И это… – Голос сорвался. – …бесит меня до безумия.
Пауза. Он взял себя в руки, разжал кулак.
– Хотя, – добавил он тише, мягче, – даже если бы мог… я бы не стал. Потому что хочу, чтобы ты пришла сама. Приняла. Захотела.
Он наклонился, губы почти касались моих, и моё дыхание перехватило.
– Хочу сломать не тело, – выдохнул он, – а сопротивление. Хочу, чтобы ты поняла, что борьба бессмысленна. Что рано или поздно сдашься. Потому что путь только один.
Пальцы переместились вниз, к животу, к бедру, останавливаясь на границе приличия.
– И ты начинаешь понимать, правда? – голос прозвучал прямо у моих губ. – Начинаешь чувствовать. Каждую ночь тянет сильнее. Каждую метку легче принять. Сопротивление слабеет.
Его рука легла на мою шею – не сжимая, просто обхватывая, большой палец поглаживал линию челюсти.
– Скоро ты перестанешь бежать, Элиза, – интонация стала увереннее, темнее. – Скоро ты сама попросишь меня закончить это. Дать седьмую метку. Забрать тебя.
Он отстранился на дюйм, ледяной взгляд впился в мой.
– А пока…
Рука на моей шее сжалась – не больно, но властно.
– Настала пора четвёртой метки.
Мир дрогнул.
Один момент я стояла у дерева, в его руках, задыхаясь.
Следующий – лежала на спине.
Мягкая поверхность под мной. Холодная. Шелковистая.
Я открыла глаза резко, дёрнулась, попыталась сесть – и не смогла.
Руки.
Руки были прикованы.
Тонкие цепи – изящные, почти ювелирные, из серебристого металла, что переливался в тусклом свете – сковывали запястья, тянулись вверх, к изголовью массивной кровати.
Не туго. Давали простор – могла двигаться, сгибать руки, но не дотянуться дальше определённой точки.
Не дотянуться до него.
Сердце рванулось в груди.
– Что… – голос сорвался хрипло. – Где я?!
Огляделась быстро, панически.
Спальня.
Огромная, тёмная, величественная.
Стены из чёрного камня – гладкого, отполированного до зеркального блеска, отражающего свет неровными бликами. Потолок высокий, сводчатый, теряющийся в темноте. Пол – мрамор, холодный, с белыми прожилками, что напоминали замёрзшие реки.
Кровать под мной – массивная, с резными столбиками из тёмного дерева, почти чёрного, покрытого тонким слоем инея. Балдахин из прозрачной ткани, что колыхалась от невидимого ветра. Простыни под мной – чёрный шёлк, холодный на ощупь, скользящий под телом при каждом движении.
У дальней стены – камин. Огромный, из того же чёрного камня. В нём горел огонь – но не оранжевый, не жёлтый.
Синий.
Холодное пламя плясало, не давая тепла – наоборот, от него исходил холод, ощутимый даже на расстоянии.
Запах в воздухе – свежий, морозный, с нотками чего-то хвойного, зимнего. И ещё что-то… металлическое? Озон? Как после грозы.
У окна – высокого, арочного, занавешенного тяжёлыми тёмными портьерами – стоял стол. На нём лежало оружие. Мечи, кинжалы, клинки – аккуратно разложенные, отполированные до блеска. Рядом – книги, старые, в кожаных переплётах. Стопка писем, перевязанных чёрной лентой.
Личные вещи.
Его личное пространство.
Звук – тихий скрип половицы.
Я резко обернулась.
Морфрост стоял у двери.
Не двигался. Просто стоял, глядя на меня сверху вниз.
Руки за спиной. Поза расслабленная, почти небрежная.
Но глаза – серебристо-голубые, светящиеся в полумраке – горели холодным огнём.
Он начал медленно приближаться – шаг за шагом, не торопясь, смакуя момент.
Остановился у края кровати.
Наклонил голову, изучая меня долгим взглядом.
Молчал несколько секунд.
Потом тихо, почти себе под нос:
– Прежде чем поставить четвёртую метку, – голос стал жёстче, – мне нужно стереть с тебя запах Лета.
Ледяные глаза впились в мои.
– Ты позволила Оберону поймать себя. Прикоснуться к тому, что принадлежит мне. – Каждое слово звучало как приговор. – Его магия въелась в твою кожу. Его запах смешался с твоим.
Челюсть сжалась.
– Это недопустимо.
Он шагнул ближе, положил колено на край кровати.
– Сегодняшняя метка требует особой тщательности, – добавил он мягче, но не менее опасно. – Чтобы ты ни на секунду не забывала, кому принадлежишь на самом деле.
Ярость вспыхнула во мне – горячая, яркая.
– Я НИКОМУ не принадлежу!
Морфрост даже не моргнул. Словно не услышал.
Страх пробежал холодной волной.
– Что… что это значит? – прошептала я, отползая назад, насколько позволяли цепи.