Страница 882 из 947
– И даже если всё пройдёт гладко – мне нужно касаться тех, кого забираю с собой. Держать физический контакт. Если нас трое, и нас преследуют, и я должен хватать вас обоих одновременно... – Он покачал головой. – Слишком много переменных. Слишком много может пойти не так.
Пауза, и рука легла на моё плечо – осторожно, почти умоляюще.
– Пожалуйста, останься здесь. Это просто разведка. Мы посмотрим, вернёмся, составим план. Завтра, когда будем штурмовать особняк – ты пойдёшь с нами. Обещаю. Но сегодня... сегодня мне нужно знать, что ты в безопасности.
Последние слова прозвучали тихо, почти шёпотом, и в них читалось то, что он не мог сказать вслух при всех.
«Я не переживу, если ты пострадаешь из‑за меня».
Я смотрела на него долго – в его глаза, что не отводились, в напряжённые плечи, в пальцы, слегка сжимавшие моё плечо.
Он не приказывал, он просил.
И это... это меняло всё.
– Хорошо, – выдохнула я наконец, и напряжение в его теле чуть ослабло. – Но если через два часа вас не будет – я иду искать. И не пытайся меня остановить.
Лёгкая, благодарная усмешка коснулась его губ.
– Не посмею, – пробормотал он, и большой палец провёл успокаивающий круг по моему плечу через ткань туники.
Потом рука скользнула ниже – к лопатке, костяшки пальцев едва задели спину, провели вдоль позвоночника лёгким касанием и отстранились.
Тепло разлилось в месте прикосновения – странное, успокаивающее, стекавшее вниз волнами и гасившее тревогу, что клубилась внутри последние часы.
Рука отстранилась окончательно, и на её место ворвался холод.
Они с Вейроном отошли обсуждать детали, оставив меня стоять у мачты.
Я смотрела на Карброк, темневший на фоне заходящего солнца, и в груди росло глухое беспокойство – тяжёлое, липкое, не дававшее вздохнуть полной грудью.
Что‑то было не так. Я чувствовала это всей кожей.
***
Солнце село окончательно, окрасив небо Карброка в грязно‑оранжевые и багровые полосы – цвета старой крови и затухающего огня. Лис и Вейрон спустились по сходням, их силуэты на мгновение застыли на фоне умирающего света, прежде чем раствориться в толпе порта, поглощённые сумерками и потоком тел, сновавших между кораблями и складами.
Я стояла у борта, держась за перила побелевшими пальцами, наблюдая за ними до тех пор, пока последний проблеск рыжих волос Лиса не исчез за углом здания.
И только тогда, когда их уже не было видно, в груди что‑то оборвалось.
Обещание.
Я обещала остаться. Дала слово, что подожду здесь, на безопасности корабля, пока они вернутся с разведки.
Но что‑то было не так.
Не просто страх за Джаспера – тот жил во мне постоянно, свернувшись тяжёлым узлом под рёбрами, сжимавшимся с каждым вдохом. Нет, это было другое. Острее. Настойчивее. Как заноза под кожей, которую невозможно игнорировать, сколько бы ни пыталась.
Тон Вейрона, когда он говорил о «событии». Та секунда колебания перед ответом – едва заметная, но я видела. Обучена замечать ложь, читать микровыражения, улавливать то, что другие пропускают. Слишком быстрое согласие идти вечером. И то, как он избегал моего взгляда, когда произносил слова «обрывки разговоров», словно взвешивал каждое, боясь сказать лишнее.
Вейрон не лгал часто. Но когда лгал – делал это хорошо. Слишком хорошо.
И Лис... Лис согласился слишком легко. Без своих обычных вопросов, без детального плана, без той дотошности, с которой он обычно подходил к любой авантюре. Просто кивнул и пошёл.
Как будто знал, куда идёт. Как будто уже знал, что там найдёт.
Пальцы сжались на перилах так крепко, что дерево заскрипело под давлением, и занозы впились в ладони, но я не разжала хватку.
Они что‑то скрывали. Оба. И если это касалось Джаспера...
Я не могла остаться здесь. Не могла сидеть на корабле, в безопасности, пока там, в темнеющих улицах Карброка, могла скрываться правда, которую от меня прятали.
Даже если это значило нарушить обещание. Даже если Лис будет в ярости.
Развернулась резко, направляясь к каюте Рэдли, и пульс колотился так яростно, что казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди.
Постучала коротко, требовательно один раз.
– Входи, – голос капитанши донёсся изнутри, слегка раздражённый, словно её оторвали от чего‑то важного.
Толкнула дверь и шагнула внутрь.
Рэдли сидела за столом, склонившись над картами – старыми, потрёпанными, исписанными пометками на полях. Подняла голову, когда я вошла, и розовая бровь медленно поползла вверх.
– Что‑то нужно? – спросила она, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди, изучая моё лицо с тем пристальным вниманием, что мало упускало.
– Да, – закрыла дверь за собой, прислонилась к ней спиной, набирая воздух в лёгкие. – Мне нужна твоя помощь.
Зелёные глаза сузились.
– Какого рода?
– Мне нужен амулет. Или гламур. Что‑то, что сделает меня незаметной, – слова вылетели быстро, пока я не передумала.
Тишина повисла тяжёлая, и Рэдли смотрела на меня долго – оценивающе, словно взвешивала на весах то, что я только что сказала, и то, что не сказала вслух.
Потом медленно выдохнула, качая головой.
– Ты собираешься следить за ними, – это не был вопрос. Констатация факта.
– Да.
– Ты обещала Лису остаться на корабле.
Челюсти сжались так крепко, что зубы заскрипели.
– Знаю.
– Он будет в ярости, – Рэдли не отводила взгляда. – Не на меня. На тебя. За то, что нарушила слово. За то, что подвергла себя опасности.
– Мне всё равно, – ответила я, и голос вышел жёстче, чем хотелось. – Вейрон что‑то скрывает. Я видела. Я знаю. И я не останусь здесь, пока они там, возможно, скрывая от меня правду о Джаспере. Или идут в ловушку. Или...
Голос сорвался, и я замолчала, прикусывая губу до крови.
Рэдли смотрела на меня ещё несколько секунд, потом тяжело вздохнула, поднимаясь с места.
– Ты упрямая, как старая мулица, – пробормотала она, направляясь к сундуку в углу каюты. – Напоминаешь мне саму себя лет сто назад. Такая же безрассудная. Такая же готовая лезть в пасть чудовищу, лишь бы узнать правду.
Она присела на корточки перед сундуком, откинула крышку – тяжёлое дерево заскрипело на петлях – и начала рыться внутри, отбрасывая в сторону свёртки ткани, пузырьки с чем‑то мутным, связки сушёных трав.