Страница 50 из 947
Я сидела у окна, обхватив колени руками, и смотрела на сады внизу. Красота. Бесконечная, идеальная красота. Цветы всех оттенков. Деревья под тяжестью плодов. Фонтаны, сверкающие на солнце. Фейри прогуливались по аллеям в лёгких одеждах, смеялись и танцевали под музыку, доносившуюся откуда-то издалека.
Идиллия.
А я сидела в башне, запертая, голодная и одинокая. Желудок снова свело судорогой.
Здесь даже не было воды. Я обыскала всё помещение. Ничего. Ни капли. В горле пересохло. Губы потрескались. Язык прилип к нёбу. Попробовала слизнуть капли конденсата с окна, но стекло было сухим и тёплым.
Магия. Даже воздух здесь подчинялся магии.
Часы тянулись бесконечно. Я то лежала на кровати, то ходила по помещению, то сидела у окна. Пыталась не думать о еде. О воде. Не получалось.
Желудок сжимался всё сильнее. Голова начала кружиться. Конечности налились слабостью. Я знала, что так и было задумано. Оберон не забыл обо мне. Не оставил умирать. Он давил. Ломал волю. Заставлял соглашаться.
Классическая пытка – лишение базовых потребностей.
И хуже всего – знать, что еда есть. Где-то в этом дворце. Человеческая еда, безопасная для меня. Всё, что нужно – это согласиться. Стать его.
Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Нет. Не сдамся. Не так быстро. У меня есть время. Четыре дня до седьмой ночи. Я продержусь. Должна продержаться.
***
Ближе к вечеру створка открылась. Вскочила с кровати, сердце забилось быстрее. Оберон?
Нет.
Вошла женщина – та самая Элария, капитан стражи. Золотые волосы заплетены в косу, на ней лёгкая туника и брюки цвета листвы. В руках – поднос.
Запах ударил мгновенно.
Еда. Тёплый хлеб. Жареное мясо. Что-то сладкое – пирог или кекс.
Рот наполнился слюной. Желудок свело так сильно, что я согнулась, схватившись за живот.
Элария поставила поднос на стол у окна, не глядя на меня. Движения механические, равнодушные.
Я смотрела на поднос, не в силах отвести взгляд. Хлеб – румяный, с золотистой корочкой, от которого шёл пар. Мясо – сочное, на кости, с запахом специй и дыма. Фрукты. Яблоки, груши, что-то похожее на персики. Кувшин. С водой, наверное. Или с вином.
– Это… это из моего мира?
Голос прозвучал хрипло, словно чужой.
Элария наконец посмотрела на меня. Лицо холодное, безразличное.
– Нет.
Сердце упало.
– Это еда нашего мира. Летнего Двора. Если съешь – привяжешься. Не сможешь вернуться.
Пауза.
– Но если голодна – ешь. Король разрешил предложить.
Повернулась к выходу.
– ПОДОЖДИ!
Остановилась, не оборачиваясь.
– Где… где человеческая еда? Он говорил, что у него есть!
– Есть. Но ты получишь её, только если согласишься на предложение короля.
Вышла. Створка закрылась.
Я осталась одна. С подносом еды в трёх шагах от меня.
Смотрела на поднос. Потом на закрытый выход. Понимание пришло медленно, но верно.
Оберон говорил, что у него есть ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ еда. Для торговцев. Для дипломатов. Но присылает мне ЕДУ ФЕЙРИ. Специально. Чтобы я сломалась быстрее. Выбрала между голодом и привязкой к этому миру.
Сволочь.
Он не просто использует голод как оружие. Он использует саму мою природу против меня.
Ярость вспыхнула – горячая, очищающая. Думает, я такая глупая? Думает, сломаюсь за один день?
Нет. Ни за что.
Запах наполнял помещение, проникал в ноздри, сводил с ума. Подошла ближе. Медленно. Руки тянулись сами собой. Хлеб был тёплым. Я чувствовала исходящее от него тепло. Всего один кусочек. Один маленький кусочек. Утолить голод. Набраться сил.
Пальцы коснулись корочки.
НЕТ.
Отдёрнула руку, как от огня. Еда фейри. Привяжет к этому миру навеки. Я не смогу вернуться домой. Никогда. Даже если доживу до седьмого дня, даже если дойду до врат. Они не откроются. Потому что я уже буду частью этого мира.
Отступила от стола, прижав руки к груди.
Не буду. Не стану. Лучше голод. Лучше жажда. Но я вернусь домой. К маме. К Хлое. К своей жизни.
Повернулась спиной, вернулась к кровати и легла, натянув одеяло на голову. Закрыла глаза. Не смотреть. Не нюхать. Не думать.
Но запах просачивался. Настойчивый. Соблазнительный. Желудок сжимался всё сильнее.
Зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв.
Элиза продержись. Просто продержись.