Страница 444 из 947
Дейрдре медленно опустилась в кресло у камина.
– Они бесценны, мистер Коллинз, – ответила она холодно. – Потому что не продаются.
– Конечно, конечно! – Эндрю поднял руки в примирительном жесте. – Я не имел в виду... просто восхищаюсь. – Он подошёл ближе, присел на край дивана. – Вы хранительница истории. Это редкость в наши дни, когда всё измеряют деньгами.
Пауза.
Он улыбнулся мягко и обезоруживающе.
– Хотя должен признать, я привык оценивать прошлое в более... материальных терминах. Профессиональная деформация. – Смех прозвучал легко и обаятельно.
Дейрдре не улыбалась.
Она смотрела на него долго, молча, и в её взгляде было что‑то древнее и тяжёлое.
– Всё продаётся, значит? – произнесла она тихо. – Даже душа?
Повисла тишина.
Неловкая.
Напряжённая.
Эндрю нахмурился – едва заметно – но быстро взял себя в руки.
– Душа – это метафора, миссис О'Коннор, – ответил он мягко, дипломатично. – В реальном мире мы имеем дело с вещами более... осязаемыми. – Он повернулся ко мне, и его рука потянулась, взяла мою ладонь. – Любовь, например. Любовь – это не товар. Это обязательство, партнёрство, уважение.
Он сжал мою руку.
– Мейв и я понимаем друг друга. У нас общие цели, общие ценности. Мы строим будущее вместе.
Правильные слова.
Красивые слова.
Но они звучали как презентация бизнес‑проекта.
Дейрдре наклонила голову, изучая его.
– Будущее, – повторила она задумчиво. – Интересно. А что насчёт настоящего, мистер Коллинз? – Пауза. – Вы счастливы? Сейчас, в эту секунду?
Эндрю моргнул – явно не ожидая вопроса.
– Я... конечно…. Счастлив. – Он сжал мою руку сильнее, повернулся ко мне. – Мы счастливы. Правда, любимая?
Горло сжалось.
Я открыла рот, чтобы ответить – автоматически, как всегда, – но слова застряли.
Я счастлива?
Вопрос эхом отозвался в голове.
Когда я в последний раз была счастлива?
По‑настоящему?
Не удовлетворена. Не довольна результатом.
А счастлива?
Образ промелькнул в памяти – яркий и болезненный.
Костёр. Музыка. Медные волосы, рассыпающиеся по плечам. Глаза цвета осеннего мёда.
Руки, обжигающие мою кожу.
Голос у самого уха: «Ты великолепна».
И ощущение – дикое, первобытное, невыносимо живое, – будто я наконец проснулась после долгих лет сна.
Вот тогда.
Тогда я была счастлива.
Желудок свело судорогой.
– Мейв? – Голос Эндрю стал тише, обеспокоеннее. – Любимая, ты в порядке?
Я моргнула, возвращаясь в реальность.
– Да. – Голос прозвучал хрипло. – Да, конечно. Просто... устала.
Дейрдре поднялась из кресла.
– Тогда тебе нужен отдых. – Она подошла к буфету, достала поднос с чайником и чашками. – Я приготовила травяной чай. Он поможет.
Эндрю тут же вскочил.
– О, не беспокойтесь, миссис О'Коннор, я сам... – Он перехватил поднос из её рук, улыбаясь. – Позвольте мне позаботиться о Мейв. Вы уже столько сделали.
Он поставил поднос на столик, налил чай в чашку – аккуратно, заботливо – и протянул мне.
– Пей, любимая. Тебе станет легче.
Я взяла чашку.
Посмотрела на тёмную жидкость, на плавающие в ней листья. Рука дрогнула. Чай плеснулся, едва не пролившись через край.
– Осторожно! – Эндрю перехватил чашку, поставил обратно на поднос. – Мейв, ты вся трясёшься. – Он взял меня за плечи, развернул к себе. – Боже, ты ледяная. И бледная как смерть. – Его лицо стало встревоженным, почти испуганным. – Может, вызвать врача?
– Нет, – выдавила я. – Нет, всё в порядке. Просто... мне нужно прилечь.
– Конечно. – Он обнял меня за талию, поддерживая. – Пойдём, я провожу тебя наверх.
– Я сама... – начала я, но он уже вёл меня к лестнице.
Его рука на моей талии была твёрдой – направляющей, властной, как поводок. Не грубо, не больно, но абсолютно неумолимо. Я могла остановиться в любой момент. Могла сказать "нет" и уйти.
Могла.
Но слова застряли в горле.
А ноги сами несли меня вперёд – шаг за шагом, по деревянному полу, к подножию лестницы.
К будущему, которое я выбрала.
Или которое выбрали за меня?
Дейрдре стояла у камина и смотрела нам вслед.
Молча.
Неотрывно.
И в последний момент, прежде чем мы начали подниматься по ступеням, наши взгляды встретились.
В её глазах я прочла всё, что она не сказала вслух.
Ты выбираешь клетку и я не могу тебя остановить.
Горло сжалось так сильно, что стало трудно дышать.
Я отвела взгляд.
И позволила Эндрю увести меня прочь.
***
Утро дня свадьбы пришло незаметно – мягко, как выдох, как обещание нового начала.
Я стояла перед высоким зеркалом в старинной раме, в комнате невесты при церкви Святого Финбарра, и смотрела на своё отражение – словно видела себя впервые.
Платье было идеальным.
Тяжёлый шёлк цвета слоновой кости струился от талии, образуя мягкие складки, которые шелестели при каждом движении. Корсет облегал грудь и рёбра, расшитый мелким жемчугом и кристаллами, которые ловили свет из высоких окон и рассыпались по ткани россыпью звёзд. Рукава – прозрачное кружево – едва касались запястий, изящные и невесомые, как паутина.
Волосы были уложены высоко – сложное плетение с вплетёнными белыми розами и плющом, несколько прядей выпущены, обрамляя лицо мягкими волнами.
Макияж безупречен. Глаза подчёркнуты дымчатыми тенями, ресницы длинные и тёмные. Губы – нежно‑розовые, чуть влажные от блеска.
Я была красива.
Нет.
Я была прекрасна.
И главное – я была счастлива.
Счастлива.
Слово отозвалось в груди тёплой, уверенной волной.
Последние два дня прошли как в тумане – репетиция, встреча с гостями, примерка платья, бесконечные телефонные звонки с координаторами, флористами, музыкантами. Дейрдре крутилась рядом, помогая, организовывая, и хотя что‑то в её взгляде оставалось тревожным, она больше не задавала неудобных вопросов.
А я...
Я чувствовала, как с каждым днём, с каждым часом сон о той ночи в лесу становился всё более размытым. Как воспоминания тускнели, растворялись, превращались в нечёткие образы, которые было трудно удержать.
Костёр. Музыка. Медные волосы. Глаза цвета мёда... нет, не мёда. Какого цвета? Я не могла вспомнить, и это было правильно. Облегчение накатило тёплой освобождающей волной – это действительно был всего лишь сон, галлюцинация от зелья Дейрдре. Ничего больше.