Страница 426 из 947
– Этих болванов? Если бы они меньше заглядывались на нимф в окнах, может, и заметили бы. Но нет. Стоят, пялятся. – Он помахал рукой пренебрежительно. – Выгнать их надо. Нахлебники.
Оберон побагровел.
Я видела, как его пальцы вцепились в простыню – костяшки побелели.
Он еле сдерживался.
Я подтянула покрывало выше, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться.
– Мне кажется, – осторожно начала я, пытаясь совладать со смехом, – или твой голос мне знаком?
Гриббл выпятил грудь, словно ожидал этого вопроса:
– Конечно, знаком! Это я помог тебе в темнице. Помнишь? Голос из стен?
Я моргнула:
– Это… был ты?
– Ага, – он важно кивнул. – Так что я понимаю, что сделал очень многое для твоего спасения. И ты явно тоже это понимаешь. – Он прищурился, разглядывая меня. – И хотела бы отблагодарить. Ведь хотела, верно?
Я осторожно кивнула, не зная, к чему он клонит.
– Ну вот, – Гриббл развёл руками. – Я решил переселиться к вам.
Оберон взорвался:
– В МОЮ СПАЛЬНЮ?!
– Нах твоя безвкусная спальня мне нужна?! – Гриббл скривился. – Это не спальня, а пыточная для глаз! Столько золота, что можно ослепнуть! Нет, я надеюсь, что в Летнем Дворце есть прекрасные катакомбы. Или темница. Ну, на крайний случай – погреб с вином.
Оберон смотрел на него.
Потом на меня.
Потом снова на Гриббла.
– Темница, – медленно повторил он.
– Ага, – Гриббл кивнул. – Уютно. Тихо. Прохладно. Идеально.
– Ты хочешь жить… в темнице.
– Ну да, – Гриббл пожал плечами, словно это было очевидно. – А где ещё?
Оберон закрыл лицо руками.
Я не выдержала и истерично рассмеялась, до слёз.
Гриббл смотрел на нас обоих с видимым удовлетворением, словно его миссия была выполнена.
– Ладно, ладно, – проворчал Оберон сквозь пальцы. – Темница. Живи в темнице. Мне всё равно.
– Вот и отлично! – Гриббл хлопнул в ладоши. – Я знал, что ты разумный Король.
– Я не разумный, – прорычал Оберон, опуская руки. – Я просто хочу, чтобы ты исчез из моей спальни. Прямо сейчас.
– Понял, понял, – Гриббл помахал рукой. – Но сначала… – Он хитро прищурился, разглядывая нас обоих.
Оберон напрягся.
– Что ещё?
Хотел ещё раз выразить восхищение, что рыжая не поддалась на уговоры и не заложила своего первенца в долг. Славный будет малыш.
Тишина.
Абсолютная.
Ледяная.
– ЧТО?!
Мы с Обероном закричали одновременно.
Гриббл моргнул – удивлённо и искренне:
– А что? Вы правда не знали?
– НЕ ЗНАЛИ ЧТО?! – Оберон побледнел, вскочил с кровати, простынь упала на пол.
– Ну… – Гриббл почесал затылок, словно объяснял очевидное. – Скоро появится малыш. – Он хихикнул. – Вахахах! Поздравляю!
Я почувствовала, как мир качнулся.
– Я… я беременна? – прошептала я, и голос прозвучал чужим и далёким.
– Ага, – Гриббл кивнул. –Ещё совсем крошка, но уже чувствуется. Я же браунни – мы ощущаем такие вещи.
Оберон смотрел на меня.
Потом на Гриббла.
Потом снова на меня.
Рот приоткрыт.
Глаза широкие, ошарашенные.
Шок.
Чистый, неприкрытый шок.
– У меня… – начал он хрипло. – У нас…
– Будет ребёнок, – закончил Гриббл за него. – Да! Я же только что сказал! Вы оба глухие или тупые?
Я закрыла рот рукой, чувствуя, как внутри поднимается волна – смех, слёзы, паника, счастье – всё одновременно.
– Ты… уверен? – выдавила я.
– Абсолютно, – Гриббл кивнул. – Браунни не ошибаются в таких вещах. У вас будет мальчик. Или девочка. Хотя… – Он прищурился. – Скорее мальчик. С твоим упрямством, – он ткнул пальцем в меня, – и его высокомерием, – перевёл взгляд на Оберона. – Будет адский ребёнок. Весело вам будет.
Оберон медленно опустился на край кровати.
Провёл руками по лицу.
– Богами, – прошептал он. – У меня будет ребёнок.
– У нас, – поправила я автоматически, хотя голос дрожал.
– У нас, – повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус.
А потом повернулся ко мне.
Посмотрел – долго, глубоко, с таким выражением, что сердце сжалось.
И улыбнулся.
Медленно, широко, ошеломлённо.
– У нас будет ребёнок.
Он притянул меня к себе, поцеловал – жадно, отчаянно, счастливо, словно пытался удержать этот момент навсегда.
– Я люблю тебя, – прошептал он мне в губы, и голос дрогнул.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала я в ответ, прижимаясь к нему всем телом.
Гриббл фыркнул:
– Ладно, я пошёл. Оставлю вас наедине с этой новостью. – Он развернулся к двери, помахал рукой. – Темница на нижнем уровне, верно? Отлично. До встречи на семейных ужинах!
– ЧТО?! – Оберон оторвался от меня.
Но Гриббл уже исчез с лёгким хлопком, оставив за собой лишь слабый запах земли и старого камня.
Мы остались вдвоём в абсолютной тишине.
Я медленно повернулась к Оберону:
– Он сказал «семейных ужинах».
– Я слышал, – Оберон закрыл глаза. – Богами. Теперь у нас есть домовой.
– Наглый домовой, – уточнила я.
– Живущий в темнице.
– И приходящий на семейные ужины.
Мы посмотрели друг на друга.
И рассмеялись – громко, истерично, до слёз, что катились по щекам и смешивались со смехом.
– Наша жизнь превратилась в безумие, – выдохнула я, вытирая мокрые следы с лица.
– Да, – согласился Оберон, притягивая меня обратно в объятия. – Но это наше безумие.
Я прижалась к его груди, слушая ровное биение сердца – мерное, успокаивающее, родное.
– Мы правда будем родителями? – прошептала я в тишину.
– Да, – он поцеловал меня в макушку, и голос его прозвучал тепло и нежно. – Мы будем.
– Ты готов?
Он не ответил словами.
Вместо этого подхватил меня на руки – легко, невесомо, словно я была пёрышком – и закружил, смеясь так, как я не слышала никогда прежде.
Открыто, свободно, счастливо.
– У нас будет ребёнок! – его голос звенел от радости, глаза сияли ярче летнего солнца. – У нас будет ребёнок!
Я взвизгнула, обвила его шею руками, прижимаясь ближе, смеясь вместе с ним, пока мир кружился в золотом вихре света и тепла.
А потом он резко замер.
Посмотрел на меня с внезапной, почти комичной паникой:
– Богами. Тебе нельзя… я не должен был… – Он осторожно опустил меня на ноги, провёл ладонями по моим плечам – бережно, нежно, словно я была хрупкой драгоценностью. – Прости. Я не подумал. Тебе нужно беречь себя. Отдыхать. Не…
Я заткнула его поцелуем.