Страница 41 из 947
Ещё вдох. Ещё. Кашель – мучительный, сотрясающий всё тело.
Я перевернулась на бок, скрючилась, обхватив рёбра руками. Каждый вдох отдавался болью.
Слёзы текли сами собой – от боли, от шока, от страха.
– Элиза!
Крик Лиса сверху – отчаянный, испуганный.
Я подняла голову, щурясь от боли и слёз.
Над ямой, метрах в четырёх надо мной, висела сеть.
Большая, грубая, сплетённая из толстых верёвок. Она раскачивалась, и внутри неё метался Лис.
Он был запутан – руки прижаты к телу, ноги скручены вместе. Сеть стягивалась при каждом его движении, врезаясь в кожу, в одежду.
– Ты цела?! – крикнул он, дёргаясь. – ЭЛИЗА!
– Жива, – прохрипела я, медленно садясь.
Боль пронзила спину, и я зашипела сквозь зубы, замирая.
Медленно. Очень медленно.
Я огляделась.
Яма была глубокой – метра четыре, может, пять. Стены земляные, рыхлые, осыпающиеся. Корни торчали, как скрюченные пальцы. Дно покрыто мягкой землёй, листьями, ветками – специально, чтобы жертва не разбилась насмерть.
Охотничья яма.
Классическая ловушка.
Запах ударил в нос – сырая земля, гниющие листья, что-то ещё, тошнотворно-сладкое. Разложение. Моча. Страх.
Я не первая, кто попал сюда.
Желудок скрутило. Я зажала рот рукой, сдерживая рвотный позыв.
Сверху раздался странный звук – вжик-вжик-вжик.
Я подняла взгляд.
Лис крутился в сети, как безумный. Его тело мерцало – то ярче, то тусклее. Воздух вокруг сети искрился, трещал.
Телепортация.
Он пытался телепортироваться.
Но ничего не происходило.
Сеть держала его, будто приклеенного к месту.
– Что за… – Лис замер, уставившись на верёвки с ужасом. – НЕТ. Нет, нет, нет!
Он попытался снова. Мерцание стало ярче, воздух завибрировал.
Но он остался в сети.
– МАГИЧЕСКАЯ! – заорал он, и голос сорвался в вой. – ОНА МАГИЧЕСКАЯ! ЭЛИЗА!
Он рванулся, пытаясь разорвать верёвки руками. Пальцы скребли по грубой пеньке, но она не рвалась, не растягивалась.
Прочная, как цепи.
– Лис! – крикнула я снизу. – Что происходит?!
– Ловушка! – прорычал он, не переставая дёргаться. – Магическая ловушка! Она блокирует мою магию! Я не могу телепортироваться! Не могу использовать силу!
Паника в его голосе была такой явной, такой человеческой, что мой собственный страх удвоился.
Если он боится…
Я попыталась встать. Ноги подкосились – боль в спине, в рёбрах слишком сильная.
Я упала обратно на колени, зашипев.
И тут издалека донеслись звуки.
Топот.
Тяжёлый, множественный топот, приближающийся сквозь лес.
Треск веток. Хруст листвы.
И голоса.
– Что поймали, а? Что поймали?
Голос был низким, гортанным, словно камни ворочались в глотке.
– Посмотрим, посмотрим!
Второй голос – такой же грубый, но выше тоном.
Шаги приближались.
Я вжалась в стену ямы.
Сердце колотилось – бешено, оглушительно. Кровь пульсировала в ушах.
Дыхание сбилось. Короткое, рваное.
Тени упали на край ямы.
А потом появились лица.
Три лица.
Я забыла, как дышать.
Тролли.
Они были… чудовищными.
Огромные головы наклонились над краем ямы, заслоняя небо. Кожа серо-зелёная, бугристая, покрытая бородавками размером с кулак. Мох рос прямо из кожи – на лбах, на щеках, свисал клочьями с подбородков.
Лица плоские, будто кто-то ударил по ним сковородкой. Носы широкие, ноздри зияли чёрными дырами. Глаза маленькие, глубоко посаженные, светились тусклым жёлтым светом, как у животных.
А рты…
Боже, их рты.
Широкие, растянутые в улыбках. Полные зубов – кривых, острых, торчащих в разные стороны. Некоторые зубы были сломаны, гнилые, чёрные. Другие – белые, как клыки хищника.
Запах ударил в лицо – мощный, удушающий.
Гниль. Падаль. Немытые тела. Что-то кислое и металлическое – кровь.
Я зажала нос и рот рукой, но запах просачивался, заползал в горло, в лёгкие.
Желудок скрутило. Меня вырвало – прямо на землю ямы, резко, судорожно.
Тролли засмеялись – гулко, словно камни падали в колодец.
– Ой, ой! – захихикал первый, самый большой. – Человечина блюёт! Наш запах не нравится!
Он наклонился ниже, и его дыхание окутало меня – горячее, влажное, смрадное.
Меня вырвало ещё раз.
– Чего блюёшь, а? – Тролль почесал живот толстыми пальцами с чёрными когтями. – Мы ж красивые! Правда, Гнар?
Второй тролль – худее, с длинными руками – кивнул, ухмыляясь.
– Красивые-красивые. Мы самые красивые в лесу.
Третий тролль молчал. Он был больше остальных, шире. Глаза умнее. Он смотрел на меня не с тупым любопытством, а оценивающе.
Вожак.
– Человечина, – прорычал он. Голос глубокий, властный. – Молоденькая. Мяконькая.
Он облизнул губы языком – толстым, серым, покрытым какими-то бугорками.
– Сколько её? – спросил Гнар, тупо глядя вниз. – Один кусок?
– Один кусок, – подтвердил вожак. – Маленький. На двоих не хватит.
Он почесал подбородок, размазывая грязь.
– Мне будет. Я вожак. Мне лучший кусок.
Гнар и первый тролль загудели недовольно.
– Не честно, Грок! – заныл первый. – Ты последний раз тоже брал человечину!
– Я вожак. Я сильный. Мне лучшая еда. – Грок оскалился, показывая жёлтые клыки. – Хочешь спорить, Брунд?
Брунд – первый тролль – быстро замотал головой.
– Нет-нет! Не хочу! Ты сильный, Грок!
– Вот и молчи.
Грок повернулся ко мне, улыбаясь шире.
– Ты слышала, человечина? Ты моя. Я тебя съем.
Он облизнулся ещё раз, и слюна – густая, серо-зелёная – капнула с губы, упала в яму, приземлилась рядом с моей ногой.
Шипела. Дымилась.
Кислота.
Их слюна была кислотной.
Ужас сжал горло так, что я не могла дышать.
– Подожди, Грок! – Гнар показал вверх, на сеть. – Там ещё один! Рыженький!
Тролли задрали головы.
Лис висел в сети, замерший. Янтарные глаза горели яростью и страхом.
– О! – Брунд захлопал в ладоши, как ребёнок. – Фейришка! Костлявый, но сойдёт!
– Фейришки невкусные, – проворчал Гнар. – Горькие. Жилистые.
– Зато много крови, – возразил Брунд. – И кости хрустят вкусно.
Грок прищурился, глядя на Лиса.
– Рыженький… – Он почесал лоб, думая – медленно, тяжело. – Я его где-то видел.
– Видел-видел, – закивал Гнар. – Он вредитель. Лис-хитрец. Его многие не любят.