Страница 350 из 947
Я снова посмотрела на Оберона. Теперь он смотрел на дворец с выражением человека, который видит собственное надгробие. Боль на его лице была настолько явной, что я больше не могла сдерживаться.
Метка пылала его болью, смешанной с такой тоской, что хотелось кричать. Не раздумывая, я скользнула к нему и обняла – крепко, отчаянно, плевать на удивлённый взгляд Алистора.
– Кейт? – Оберон застыл в моих руках, явно не ожидая такого порыва.
– Тише, – прошептала я в его плечо, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Просто… позволь мне. Хоть сейчас.
Он медленно обнял меня в ответ, зарывшись лицом в мои волосы. Я чувствовала, как дрожат его руки, как он пытается сдержать эмоции, грозящие вырваться наружу. Запах тёплого ветра и цветущих лугов окутал меня, смешиваясь с чем‑то горьким – отчаянием.
– Это был мой дом, – прошептал он так тихо, что я едва расслышала. – Веками. Я помню каждый камень…
Голос сорвался, и я крепче сжала его в объятиях.
– Мы вернём его, – пообещала я. – Клянусь.
Алистор тактично отвернулся, делая вид, что изучает что‑то за окном.
Через минуту я медленно отстранилась, и Оберон выпустил меня с явной неохотой. Наши взгляды встретились – его ледяные глаза были полны благодарности.
– Спасибо, – беззвучно прошептал он.
Карета остановилась у подножия лестницы.
– Ну что, – сказал Алистор, поправляя плащ и возвращая на лицо маску беззаботного короля, – пора встречаться с самозванцем.
Его глаза сверкнули предвкушением.
– Интересно посмотреть на человека, который носит твоё лицо, – добавил он, глядя на Оберона.
И впервые за всё время я увидела в глазах бывшего Короля Лета не боль, а холодную, смертельную решимость.
Метка вспыхнула обещанием мести.
Сегодня мы увидим самозванца. И узнаем, кто посмел украсть жизнь короля.
***
Дворецкий в богатых одеждах спустился по лестнице навстречу нашей карете. Его движения были отточены до совершенства – каждый жест, каждый поклон выверен веками придворного этикета.
– Ваше Величество, – обратился он к Алистору с глубоким поклоном, – добро пожаловать во дворец Вечного Лета. Его Величество Король Оберон с нетерпением ждёт встречи с вами.
Король Оберон. Эти слова прозвучали как пощёчина.
Я почувствовала, как дрогнул Оберон рядом со мной, хотя внешне он остался неподвижен. Метка обожгла запястье волной ярости.
– Благодарю за тёплый приём, – ответил Алистор, выходя из кареты с королевским достоинством. – Надеюсь, наш визит укрепит связи между нашими дворами.
Я выбралась из кареты, стараясь двигаться с той изысканной грацией, которая подобает спутнице короля. Не слишком вызывающе, но достаточно элегантно. Оберон последовал за мной, держась в тени, изображая покорного слугу.
За нашей каретой остановилось ещё несколько, внушительная свита Алистора. Фейри в роскошных одеждах выходили одни за другими: советники, придворные, стражники в сверкающих доспехах. Мы с Обероном затерялись в этой толпе – ещё одна пара в череде красивых лиц.
Если бы эти фейри знали, что один из слуг в толпе – их настоящий король…
Дворецкий провёл нас внутрь, и с каждым шагом магия становилась плотнее, почти осязаемой. Воздух вибрировал от неё, заставляя кожу покалывать. Ароматы усилились – теперь к жасмину и яблоневому цвету добавился запах розового масла, амбры и чего‑то пряного, что щекотало ноздри.
Массивные двери распахнулись, впуская нас в вестибюль, от которого перехватило дыхание.
Потолок терялся где‑то в вышине, расписанный фресками, изображающими историю Летнего Двора. Колонны из белого мрамора с золотыми прожилками поддерживали арки, украшенные резьбой такой тонкой работы, что казалось, она выполнена не резцом, а магией. Пол был выложен мозаикой из драгоценных камней, которые переливались под ногами всеми цветами радуги.
Но больше всего поражал свет. Он лился отовсюду – из хрустальных люстр размером с карету, из светящихся сфер, парящих под потолком, из самих стен, которые мягко мерцали золотистым сиянием. При этом свет был не резким, а тёплым, обволакивающим, как объятие.
– Боги, – выдохнула я, не в силах скрыть восхищения.
Один из придворных в нашей свите снисходительно усмехнулся моей реакции.
Мы прошли через несколько залов, каждый прекраснее предыдущего. Тронный зал Зимы с его ледяными скульптурами показался бы аскетичным по сравнению с этой роскошью. Здесь каждая деталь была продумана, каждый элемент создавал общую симфонию красоты.
И всё это когда‑то принадлежало человеку, который сейчас молча шёл в толпе слуг, изображая никого.
Я украдкой взглянула на Оберона. Его лицо было маской, но я видела, как его глаза скользят по знакомым деталям – задерживаются на гобелене с золотыми нитями, на мраморной скульптуре у колонны, на витраже с летними маками. Он смотрел на всё это так, будто каждая вещь хранила воспоминание, которое резало больнее любого клинка.
Каково это видеть свой дом глазами изгнанника?
Дворецкий провёл нас к массивным дверям, украшенным солнечными символами. Перед входом в тронный зал не было церемоний ожидания – двери распахнулись сразу, как только процессия подошла. Придворный этикет требовал, чтобы короля не заставляли ждать.
Мы вошли в Солнечный зал, и я поняла, почему он так назывался.
Зал был круглым, с куполом из прозрачного хрусталя, через который лились потоки золотистого света. Стены украшали фрески с изображениями летних пейзажей – полей подсолнухов, лесных полян, где играли дети‑фейри, садов в полном цвету. В воздухе кружили настоящие бабочки с крыльями цвета драгоценных камней.
Вот она. Точка невозврата.
Я стояла в толпе свиты, окружённая фейри, которые не обращали на меня никакого внимания, и впервые за всё время нашего путешествия позволила себе подумать о том, что будет дальше.
Сейчас мы увидим двойника. Того, кто предал Оберона, украл его жизнь.
И, возможно, я почувствую Корону. Она должна быть здесь, где‑то в этих стенах, под защитой чар и магии. Моё проклятое Видение должно хоть раз пригодиться для чего‑то важного.
Мы найдём её и крадём. Снимем Печати.
А потом?
Потом Оберон вернёт свою магию. Станет снова тем, кем был – Королём Лета, властителем этого ослепительного, невозможно прекрасного мира. Он вернётся домой, в своё королевство, к своему народу.
А я…