Страница 343 из 947
Наконец я окунула его голову под воду, смывая остатки пены с волос. Он вынырнул, встряхнулся, и капли полетели во все стороны, оседая на моей коже крошечными тёплыми поцелуями. Когда он открыл глаза и посмотрел на меня, в них всё ещё тлело желание, едва прикрытое тонким слоем самоконтроля.
– Закончила? – его голос был низким, почти хриплым.
– Почти, – я взяла ещё мыла и позволила рукам скользнуть под воду.
Туда, где он был твёрдым и горячим, пульсирующим под моими пальцами.
Наконец.
Его дыхание оборвалось, всё тело напряглось, как тетива перед выстрелом.
– Боже…
– Не Бог, – я наклонилась ближе, губы почти касались его уха. – Я.
Я начала намыливать его медленно, методично, пальцы скользили от основания до головки и обратно, изучая каждый дюйм, каждую вену, каждую чувствительную точку. Он дрожал под моими руками, его пальцы метнулись вперёд и схватили меня за бёдра с такой силой, что я знала – там останутся синяки.
– Я сказала, не трогай, – напомнила я холодно, хотя золотая метка пульсировала в такт его сердцебиению.
– Я… не могу… – голос сломался на полуслове. – Кейт, пожалуйста…
– Пожалуйста что? – я сжала сильнее, и он застонал.
– Быстрее…
Я замедлила движения ещё сильнее, наслаждаясь тем, как он выгибается подо мной, как зубы впиваются в нижнюю губу, пытаясь сдержать звуки.
– Нет.
Я продолжала намыливать, смывать, намыливать снова. Он был огромным в моей руке, твёрдым как камень, головка блестела тёмная и налитая. Я провела большим сверху, собирая влагу, и он зарычал – низко, отчаянно, почти по‑животному.
– Кейт, я…
– Что? – я сжала сильнее, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони. – Хочешь кончить?
– Да, – выдохнул он, и в этом слове было столько отчаяния, что метка обожгла запястье.
– Здесь? В воде? – я наклонилась ближе, так что мои груди почти касались его грудной клетки. – Просто так?
– Где угодно, – его голос был сорванным, диким. – Просто… пожалуйста…
Я усмехнулась и отпустила его. Резко. Окончательно.
Его стон был долгим, мучительным, почти как в агонии.
– Нет… Кейт, нет…
– Выходим, – я развернулась и вышла из бассейна, чувствуя, как вода стекает по моей коже длинными горячими струйками.
Взяла полотенце с полки и начала промокать себя медленно, намеренно не оборачиваясь, хотя чувствовала вес его взгляда на каждом дюйме моего тела.
Когда наконец обернулась, он всё ещё стоял в воде по пояс, и смотрел на меня с таким голодом, что в животе что‑то сжалось. Его член торчал перед ним – твёрдый, красный, пульсирующий от нереализованного желания.
– Выходи, – повторила я, и мой голос прозвучал слишком хрипло. – Сейчас.
Он вышел из воды быстро, почти спотыкаясь на ступенях, капли стекали по его телу, а лепестки роз цеплялись за влажную кожу, оставляя розовые следы. Я бросила ему полотенце, и он поймал его одной рукой, начал вытираться торопливо, взгляд ни на секунду не отрывался от меня.
Я развернулась и прошла в основную комнату покоев, к массивной кровати с высоким резным изголовьем из тёмного дерева, где последние лучи заходящего солнца лились сквозь высокие стеклянные двери. Обернулась, скрестив руки на груди, и посмотрела на него.
Он замер в дверном проёме купальни, полотенце сжато в руке, всё его тело было натянуто как струна. Смотрел на меня с такой жадностью, таким неприкрытым голодом, что золотая метка вспыхнула болезненной волной жара.
Я кивнула на кровать.
– Ложись.
Он пересёк комнату за три длинных шага и лёг на спину, не задавая вопросов, не сопротивляясь.
Я огляделась в поисках чего‑то подходящего. Взгляд упал на занавески – тяжёлый золотистый шёлк, перехваченный витыми шнурами цвета старого золота.
Идеально.
Я подошла, развязала один шнур, ощущая его вес в руках, затем второй. Вернулась к кровати, где он лежал, наблюдая за каждым моим движением с таким напряжением, что я видела, как вздымается его грудь.
– Кейт… – его голос был хриплым, неуверенным. – Что ты делаешь?
– Заставляю тебя терпеть, – ответила я просто, беря его запястье и поднимая к резному изголовью.
Я обвила шнур вокруг его руки, завязала крепко, но не слишком туго, затем привязала к резной раме изголовья. Повторила со вторым запястьем. Он не сопротивлялся, только смотрел, как я связываю его, и в его глазах плескалось что‑то тёмное и завораживающее – желание, смешанное со страхом потери контроля.
Когда закончила, отступила на шаг, оценивая свою работу.
Он лежал передо мной – руки привязаны над головой к изголовью кровати, тело вытянуто во всю длину, каждая мышца напряжена и очерчена в золотистом свете заката. Между бёдер он был всё ещё твёрдым, почти болезненно налитым, и при виде этого что‑то горячее скрутилось в моём животе.
Идеально.
– Правила, – сказала я, забираясь на кровать и опускаясь на колени между его ног. – Ты не двигаешься. Не касаешься меня. Не кончаешь, пока я не разрешу.
Его глаза расширились, зрачки поглотили почти всё золото радужки.
– Кейт…
– Понял? – я провела ладонями по его бёдрам, чувствуя, как мышцы дрожат под моими пальцами.
Долгая пауза, в которой я слышала только его рваное дыхание и далёкую музыку празднества за окнами.
– Да, – прохрипел он наконец.
– Хороший мальчик, – я наклонилась ниже, волосы упали на его живот, и он задрожал.
Я провела языком от основания до головки – медленно, смакуя каждую секунду, каждый дюйм его кожи под моим языком.
Он выгнулся дугой, зарычал моё имя так, что оно прозвучало почти как молитва и проклятие одновременно. Руки дёрнулись в путах, золотые шнуры натянулись, впиваясь в запястья.
Я усмехнулась против его кожи.
– Терпи, – прошептала я, поднимая взгляд и встречаясь с его диким, почти безумным взглядом. – Мы только начали.
И взяла его в рот полностью, медленно, дюйм за дюймом, чувствуя, как он заполняет меня, твёрдый и горячий.
Его тело выгнулось, мышцы напряглись под кожей. Руки дёрнулись в путах – золотые шнуры натянулись, но держали крепко.
– Боже… – Голос сорвался на рык.
Я не ответила. Просто продолжала – медленно, методично, языком обводя чувствительную головку, губами сжимая длину.
Опустилась глубже, почти до основания. Задержалась там, чувствуя, как он пульсирует в моём горле.
Потом поднялась – мучительно медленно.
– Кейт… – Его голос был хриплым, отчаянным. – Это…
Я отстранилась полностью, подняла взгляд.