Страница 341 из 947
Он не остановился. Продолжал двигать пальцами, растягивая удовольствие, пока я не обмякла в его руках, дыхание рваное, тело дрожащее.
– Это было только начало, – прошептал он в моё ухо.
Я повернула голову, встретила его взгляд.
– Тогда не останавливайся.
Золото в глазах вспыхнуло.
Он вышел из меня, развернул – лицом к себе. Руки схватили за бёдра, приподняли.
– Обхвати меня, – приказал он.
Ноги обвились вокруг его талии. Руки легли на плечи, пальцы впились в мокрую кожу.
Он прижал меня спиной к краю бассейна – мозаика холодная, контрастирующая с жаром его тела.
Его взгляд впился в мой – тёмный, горящий.
– Смотри на меня, – приказал он. – Не отводи глаз.
Он вошёл – одним толчком, глубоко, до конца, заставляя меня задохнуться от полноты.
– Боже…
– Не Бог, – прорычал он, начиная двигаться. – Я.
Он двигался жёстко, быстро, каждый толчок заставлял воду плескаться, волны биться о края бассейна.
Его кожа прижалась к моей – влажная, тёплая. Я чувствовала его сердце, бьющееся бешено где‑то рядом с моим.
– Это то, что я хотел сделать, – прорычал он между толчками, – когда он касался твоей руки. Хотел сорвать с тебя одежду прямо там, в колеснице, и показать ему, кому ты принадлежишь.
Его рот нашёл мою шею, зубы впились – сильнее, чем раньше, оставляя след, который все увидят.
Метка вспыхнула – острая волна магии.
– Хотел, чтобы он слышал, как ты кричишь моё имя. Чтобы знал – ты недоступна. Навсегда.
Он ускорился, толчки стали глубже, под другим углом –
Я задохнулась, ногти впились в его плечи.
– Там, – выдохнула я.
– Здесь? – Он повторил толчок – точно в ту же точку.
– Да!
– Скажи моё имя, – прорычал он.
– Оберон…
– Громче.
– Оберон!
– Ещё. – Его рука скользнула между нами, пальцы нашли то место, где мы соединялись. Надавили.
– ОБЕРОН!
Я кричала его имя, цепляясь за него, ногти оставляли кровавые полосы на плечах.
Лепестки вспыхнули снова – свет стал ослепительным, золотым, заполняющим всю купальню.
Музыка взорвалась.
Волна обрушилась – разрывая меня изнутри, взрывая звёздами за веками.
Он последовал за мной – толчок, ещё один, его тело напряглось. Он зарычал моё имя, зарываясь лицом в мою шею.
***
Тишина.
Покой.
Музыка стихла до шёпота.
Я прижалась к его груди, слушая биение сердца под повязкой.
Его руки обнимали меня – крепко, но нежно. Одна скользнула вверх, запуталась в мокрых волосах.
– То, что я сказал раньше… – начал он тихо. Голос был хриплым, усталым. – Про ревность…
Он замолчал, и я почувствовала, как его грудь вздымается под моей щекой.
– Это всё она, – продолжил он резко, и в голосе звучало что‑то упрямое, почти оборонительное. – Эта метка. Она заставляет меня терять контроль. Вести себя как… как одержимый.
Его рука сжалась на моей талии.
– Но когда я верну свою магию… – Голос стал тверже, увереннее. – Когда снова стану Королём Лета. Когда вся моя сила вернётся…
Он наклонился, губы коснулись моего уха.
– Я разорву эту метку, – прошептал он, и в голосе звучало обещание. – Уничтожу её. Сотру до последнего следа магией, древней и безжалостной.
Его зубы скользнули по моей шее – мягко, но с угрозой.
– И тогда всё это исчезнет. Ревность. Одержимость. Вся эта… слабость.
Золотые глаза были холодными, решительными. Как у короля, который принял решение.
– Я снова стану собой. Тем, кем был. Королём, который не нуждается ни в ком. Который не зависит ни от кого.
Его рука скользнула к моему запястью – там, где был узор из золота.
– И ты будешь свободна, – сказал он ровно. – От этой связи. От моей… навязчивости. Сможешь делать что захочешь. Общаться с кем захочешь.
Что‑то острое вонзилось мне в грудь.
Внезапно. Болезненно.
Как будто он взял нож и медленно, методично вкрутил его между рёбрами.
Свободна.
Не нуждается.
Не зависит.
Слова эхом отдавались в голове, каждое – как удар.
Я стояла неподвижно, прижатая к его груди, чувствуя, как что‑то внутри сжимается, скручивается, ломается.
Он лгал.
Я знала это. Видела в том, как напряглась его челюсть. В том, как он не смотрел мне в глаза слишком долго. В том, как его рука дрожала на моей талии.
Но это не делало слова менее острыми.
Потому что если он мог так легко списать всё на метку… Если мог так спокойно говорить о том, как уничтожит эту связь…
Значит, для него это было ничем. Просто неудобством. Магическим артефактом, от которого нужно избавиться.
А я?
Я была дурой, которая начала чувствовать больше, чем следовало.
Метка вспыхнула – острой болью, почти обжигающей, как будто она тоже поняла, что её дни сочтены.
Я сжала зубы, заставляя себя дышать ровно.
Не показывай. Ни за что не показывай.
– Кейт? – Его голос был неуверенным.
Я подняла голову, встретила его взгляд.
Улыбнулась – медленно, язвительно, безжалостно.
– Заткнись, – сказала я.
Он удивлённо моргнул.
– Что?
– Заткнись, – повторила я, отстраняясь от него. Вода плеснула. – Хватит нести чушь.
Я наклонилась, губы у его уха.
– Знаешь, что меня действительно интересует, Оберон? – прошептала я, и в голосе звучало что‑то холодное, острое.
– Что? – выдохнул он.
– Качественный трах, – сказала я просто. – И золото. Много золота. Желательно в слитках.
Он замер.
– Кейт…
– Остальное – мелочи жизни, – продолжила я, руки скользнули ниже, по груди, обходя влажную повязку. Пальцы провели по твёрдым мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моим прикосновением. – Твоя метка. Твоя ревность. Твои гребаные обещания разорвать связь, когда вернёшь силу.
Пальцы скользнули ещё ниже, к животу. По тем самым линиям, которые я изучала губами ещё недавно. Мышцы напряглись под моими ладонями – резко, как от удара.
– Мне плевать, – прошептала я, и в голосе звучала холодная, язвительная правда. – Понял?
Его дыхание участилось – рваное, частое.
А потом…он выдохнул.
Медленно и глубоко. Как будто весь воздух, что он держал в лёгких, наконец вырвался наружу.
Как будто что‑то тяжёлое, что давило на его грудь, внезапно исчезло.
Плечи опустились под моими руками. Всё тело расслабилось – не полностью, но ощутимо.
Я замерла, чувствуя это изменение.
Он… облегчён?