Страница 32 из 947
Кейлан вернулся на трон, уселся небрежно.
Поднял кубок – и остановился, глядя в него.
Пуст.
Он медленно повернул голову, посмотрел на меня.
– Принеси мне ещё вина. – Не просьба. Не пожелание. Приказ.
Я подняла голову. Встретилась с его взглядом.
И выдавила сквозь сжатые зубы:
– Иди. На. Хер.
Тишина.
Абсолютная.
Потом кто-то из гостей ахнул.
Другой захихикал нервно.
Кейлан не шевельнулся.
Просто смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.
Потом медленно, очень медленно поднял руку.
Щёлкнул пальцами.
Боль вернулась.
Мгновенно. На полную мощность.
Ошейник раскалился так сильно, что кожа под ним начала пузыриться. Я почувствовала, как лопаются волдыри, как сочится что-то мокрое.
Запах палёной плоти заполнил ноздри.
Я закричала – так громко и пронзительно, что голос сорвался в хрип.
Упала на бок, схватилась за шею, но это только усилило агонию.
– Принеси. Мне. Вино. – Каждое слово он произносил чётко, спокойно. – Или я продолжу. До тех пор, пока кожа не начнёт плавиться. До тех пор, пока мясо не отвалится от костей.
Пауза.
– У меня целая вечность. А у тебя?
Я корчилась на полу, не в силах даже говорить.
Боль. Только боль. Ничего кроме боли.
– Или будешь лежать здесь, развлекая гостей своими криками? – Он откинулся на спинку трона. – Им нравится. Посмотри.
Гости смеялись, хлопали, подбадривали.
– Громче кричи!
– Ещё! Ещё!
Они наслаждались.
Я не выдержу. Боль слишком сильная.
– Х-ХОРОШО! – выкрикнула я сквозь слёзы и хрип. – ХОРОШО! Я ПРИНЕСУ!
Боль мгновенно исчезла.
Ошейник остыл.
Я лежала на полу, всхлипывая, дрожа, не в силах пошевелиться.
– Тогда встань, – приказал он. – И принеси.
Я с трудом поднялась.
Ноги едва держали. Всё тело тряслось.
Я посмотрела налево – там, у стены, стоял стол. Узкий, изящный, из чёрного дерева. На нём – графин из такого же чёрного стекла, что и кубок. Жидкость внутри переливалась, дымилась.
Я медленно пошла к столу.
Каждый шаг давался с усилием.
Взяла графин дрожащими руками. Тяжёлый. Холодный.
Повернулась, пошла обратно.
Гости расступились, давая пройти.
Некоторые перешёптывались.
– Сломалась, – кто-то сказал с разочарованием.
– Так быстро? Я ожидал большего, – добавил другой.
– Все ломаются, – пожала плечами женщина. – Рано или поздно.
Я подошла к трону.
Встала у подножия.
Кейлан протянул кубок, не глядя на меня. Просто держал. Ждал.
Я подняла графин.
Руки тряслись так сильно, что горлышко стучало о край кубка.
Налила.
Жидкость лилась медленно, густая, чёрная, дымящаяся. Пахла странно – специями, дымом, чем-то металлическим и сладко-горьким одновременно.
Кубок наполнился до краёв.
Кейлан взял его, сделал долгий, медленный глоток.
Облизнул губы.
Кивнул с довольным выражением.
– Хорошо. – Он показал на стол. – Поставь графин на место.
Я вернулась, поставила графин.
Руки всё ещё дрожали.
Когда повернулась обратно, он смотрел на меня.
Долго. Оценивающе.
Потом медленно постучал пальцем по подлокотнику.
– Подойди.
Я подошла.
Встала у ступеней.
– Ближе.
Ещё шаг.
Теперь я стояла прямо перед ним, у самого трона.
Он протянул руку, провёл пальцами по моей щеке – медленно, почти нежно.
– Встань на колени. Здесь. – Он показал на пол прямо перед троном. – И не двигайся.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти снова впились в кожу.
– Зачем?
Его рука переместилась к моему горлу, обхватила – не сдавливая, но давая понять, что может.
– Потому что я так сказал. – Просто. – И потому что ты моя.
Слово обожгло больнее всех пыток.
Я смотрела на него, в эти ледяные глаза, и хотела… хотела так много.
Плюнуть ему в лицо. Ударить. Кричать. Сражаться.
Но страх боли был сильнее.
Я опустилась на колени.
Медленно. С закрытыми глазами, чтобы не видеть его довольную улыбку.
Потому что это был его сон. Его мир. Его правила.
Я встала на колени у подножия трона, в почти прозрачной ткани, с обожжённой шеей, и ошейником, который напоминал о каждом вдохе.
Его рука снова легла на мою голову. Погладила по волосам – медленно, словно награждая послушного питомца.
– Вот так лучше. – Голос стал мягче, почти ласковым. – Послушная. Покорная. На своём месте.
Гости зааплодировали.
Кейлан поднял кубок, обращаясь к залу:
– Смотрите, мои дорогие друзья! – Голос прозвучал громко, торжествующе. – Ещё одна смертная, думавшая, что она особенная! Думавшая, что она сильнее! Умнее! Достойнее!
Он сделал долгий глоток, не сводя взгляда с зала.
– А теперь она где? – Пауза. – На коленях. У моих ног. Где ей и место.
Смех. Аплодисменты. Возгласы одобрения.
Его рука снова погладила меня по голове. Потом скользнула к моему подбородку, заставляя поднять лицо.
– Но ты действительно особенная, Элиза, – произнёс он тише, только для меня. – Потому что ты ещё сопротивляешься. Ещё борешься. Даже на коленях.
Его пальцы сжались, не давая отвести взгляд.
– Знаешь, что делает это? – В его глазах плеснуло что-то тёмное, голодное. – Это делает момент, когда ты окончательно сломаешься… таким чертовски сладким.
Он отпустил, откинулся на спинку трона.
Сделал ещё глоток вина, наслаждаясь.
Потом его взгляд снова упал на меня. Долгий. Оценивающий.
Он наклонился вперёд, локти на коленях. Его лицо оказалось в дюйме от моего.
– Кстати, – голос стал мягче, интимнее, – я должен признаться. Ты впечатлила меня, Элиза.
Я молча смотрела на него, не в силах говорить.
– Белая Леди. – Он усмехнулся, и в усмешке читалось искреннее восхищение. – Старая карга. Но опасная. И ты ослепила её.
Его рука снова поднялась, на этот раз провела по моей щеке – почти нежно.
– Солью. Обычной солью. – Смех. Короткий. – Гениально. Просто. Эффективно.
Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.
– Большинство смертных пытаются бежать от неё. Прятаться. Или умоляют о пощаде. – Пауза. – Но ты напала первой. Используя то, что было под рукой. Самое простое оружие, о котором никто не думает.