Страница 304 из 947
– Друзьями, – повторила она, и улыбка стала грустнее. – Да, когда‑то. Сто лет назад, когда ты правил Летним Двором, а я была простой воительницей в твоей армии. – Она покачала головой. – Но прошло сто лет, Оберон. Я больше не воительница. Я капитан Стражей. У меня есть долг.
– Долг? – я не выдержала, выглянув из‑за Оберона. – Долг перед кем? Перед теми, кто держит артефакты взаперти, пока люди не знают, что фейри существуют?
Взгляд, холодный как лёд, переместился ко мне. Острый. Изучающий.
– Долг перед балансом, девочка, – холодно. – Эти артефакты опасны. В неправильных руках они могут разрушить барьер между мирами. Развязать войну. Убить тысячи. – Она посмотрела на Оберона. – Даже в правильных руках они опасны. Ты знаешь это лучше, чем кто‑либо.
– Мне нужен один артефакт, – повторил Оберон, каждое слово стало жёстче. – Клинок Рассечённой Тени. Чтобы снять Печати. Это не разрушит баланс.
– Нет, – согласилась Морвен. – Но это откроет дверь. Сначала один артефакт. Потом второй. Третий. А потом что? Ты вернёшься в Подгорье, и начнётся новая война за трон? Сколько погибнет, Оберон? Сколько крови прольётся, пока ты будешь мстить тем, кто тебя предал?
Тишина.
Оберон не ответил. Но я видела, как сжалась его челюсть, как напряглись плечи.
Морвен вздохнула.
– Я не хочу тебя убивать, – тихо. – Ты был хорошим королём. Справедливым. Я служила тебе с честью. Но если ты заберёшь артефакт…
Она не договорила. Не нужно было. Четверо Стражей за ней синхронно выхватили оружие – серебряные лезвия.
– Последний шанс, Оберон, – серьёзно. – Положи оружие. Вернись со мной. Мы решим это цивилизованно.
Оберон напрягся, готовясь к броску.
А я усмехнулась.
– Знаешь, Морвен, – я засунув руку в карман куртки, – у меня тоже есть долг.
Стальной взор переместился ко мне.
– Какой долг, Видящая?
– Долг выжить, – я нащупала в кармане маленький хрустальный шар – размером с грецкий орех, тонкий, почти невесомый. Ещё один подарок от Элдара. – И не дать этому высокомерному ублюдку умереть.
– Кейт, – предупредил Оберон. – Что ты задумала?
– Импровизирую, – я вытащила шарик, размахнулась и метнула со всей силы прямо под ноги Морвен и её Стражам.
Хрусталь разбился об асфальт с тихим звоном.
И мир взорвался белым.
Облако пыли вырвалось из осколков – густое, плотное, искрящееся серебром. Оно развернулось стеной, поднимаясь вверх, расширяясь, заполняя пространство между нами и Стражами за секунды.
Соль. Освящённая соль, смешанная с серебряной пылью и чем‑то ещё – травами, толчёным железом, магическими компонентами, о которых я даже не подозревала.
Первый крик прорезал воздух почти мгновенно.
Страж – тот, что стоял ближе всего к эпицентру – вскрикнул и отшатнулся. Гламур сорвался, обнажив острые скулы, заострённые уши. Его рука, коснувшаяся облака, покрылась красными ожогами.
– СОЛЕВАЯ ЗАВЕСА! – заорал второй Страж, пятясь назад. – ОТОЙТИ!
Морвен отступила так быстро, что превратилась в размытое пятно. На ее лице промелькнул шок.
– Ты… – выдохнула она. – У тебя солевое оружие?
– Сюрприз, – я уже тянула Оберона за руку. – А теперь БЕЖИМ!
***
Облако расширялось позади, превращаясь в стену высотой метра в четыре, полностью перекрывая проход. Сквозь белую пелену я слышала голоса – яростные, приказывающие:
– Обойти! С боков!
– Вызвать подкрепление!
– НЕ ДАТЬ ИМ УЙТИ!
Я добежала до водительской двери, вцепилась в ручку. Сердце колотилось так сильно, что я слышала пульс в ушах.
– Оберон, быстрее…
Обернулась.
Он не бежал за мной.
Стоял между мной и солевым облаком. Клинок в руке. Спина прямая. Плечи расправлены. Голова высоко поднята, подбородок вскинут.
Каждая линия его тела – от напряжённых мышц до того, как он держал оружие – кричала об одном: власть.
Не магия. Не сила фейри, которую у него отняли.
Чистая, неразбавленная власть того, кто правил тысячу лет и знает, что значит побеждать.
Моё дыхание застряло в горле.
– Оберон? – голос прозвучал слишком высоко, слишком испуганно. – Что ты делаешь?
– Беги к машине, – сказал он спокойно. Как будто мы не убегали от фейри‑полиции. Как будто он не стоял один против пятерых Стражей. – Заводи двигатель. Мне нужна минута.
– Какая минута?! Там…
– Доверься мне, Кейт, – он всё ещё не оборачивался, не отрывал взгляда от солевого облака.
Из‑за белой пелены вырвались силуэты.
Элитные Стражи фейри. Те, кто охотился на нарушителей столетиями. Те, кто не знал поражений.
И один Оберон – без магии, без фейри‑силы, с железным оружием против четверых вооружённых профессионалов, каждый из которых мог убить его одним ударом.
Это не бой. Это самоубийство.
Первый Страж шагнул вперёд – высокий, с короткими светлыми волосами и шрамом через левую бровь, в руках два серебряных кинжала, лезвия изогнуты, как клыки голодного зверя. Его голос был холодным, профессиональным, без эмоций – голос палача, объявляющего приговор.
– Оберон из Летнего Двора. Капитан Морвен предлагает тебе последний шанс. Сдайся. Мы не хотим проливать твою кровь.
Оберон усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, столько презрения, что воздух будто стал гуще, тяжелее, насыщен обещанием насилия.
– Правда? Как мило. Жаль, но я не в настроении сдаваться.
Второй Страж – тёмноволосый, с острыми чертами лица и холодными зрачками – начал двигаться влево, обходя Оберона медленно, расчётливо. Третий и четвёртый синхронно разошлись вправо, и я поняла – они окружают его, загоняют в ловушку, профессионально, стремительно, без лишних слов и угроз, потому что им не нужны слова, когда есть оружие и опыт.
Моё сердце забилось так сильно, что я почти не слышала собственных мыслей сквозь грохот крови в ушах.
Беги к фургону. Заводи двигатель. Он сказал – минута.
Но как я могла бежать, когда он стоял там, один против четверых, когда каждая клетка моего тела кричала, что я должна остаться, должна помочь, должна что‑то сделать, что угодно, только не оставлять его?
Моя рука нырнула под куртку – к кобуре на боку, где лежал пистолет, холодный, тяжёлый, способный выровнять шансы, – но я даже не успела коснуться рукояти.
– НЕ СМЕЙ! – рявкнул Оберон, и даже не оборачивался, даже не смотрел на меня, но он знал, чёрт возьми, он всегда знал. – ОНИ МОИ, КЕЙТ!
Обещание. Угроза. Приказ, от которого перехватило дыхание.