Страница 183 из 947
Глава 32
Я проснулась, и первое, что почувствовала – его запах на подушке. Хвоя и что-то холодное, чистое, как первый снег. Он впитался в ткань, в мои волосы, в саму кожу, и я зарылась лицом глубже в простыни, вдыхая, запоминая. Тело было тяжёлым, расслабленным, мышцы приятно ныли там, где он касался, где его пальцы впивались в бёдра, где губы оставляли горячие следы на шее.
Я улыбнулась, не открывая глаз, и потянулась – медленно, как кошка на солнце. Простыни скользнули по голой коже, мягкие и прохладные, контрастируя с теплом, что всё ещё пульсировало внутри. Каждая клеточка моего тела помнила прошлую ночь. Как он смотрел на меня в полумраке свечей, будто я была чем-то невозможным, недостижимым. Как его дыхание срывалось, когда я касалась его груди. Как он шептал моё имя – снова, и снова, и снова – словно заклинание, которое мог разрушить любой неверный звук.
Не хочу забывать это. Никогда.
Но мысль пришла следом – острая, как ледяной осколок, вонзившийся прямо под рёбра.
Сегодня последний день.
Я замерла, всё ещё лёжа на боку, обнимая подушку. Неделя прошла. Семь дней в стране фейри, семь дней игр и охоты, испытаний и страха. Я выжила. Доказала, что не хрупкая смертная девчонка, которую можно сломать за пару часов. Я выдержала всё – их жестокость, их магию, их правила.
И теперь должна была быть свободна.
Скоро я вернусь домой. К маме, которая, наверное, не спала все эти ночи. К папе, который обзванивал всех, кого только мог. К Хлое, которая… боже, Хлоя, наверное, сходила с ума от страха. Домой. В свою комнату с выцветшими обоями и стопкой недочитанных книг на тумбочке. В свою кровать, где пахнет стиральным порошком и ванилью от свечи на подоконнике.
Я должна была считать минуты до возвращения. Должна была прыгать от радости, планировать, что скажу, как объясню своё исчезновение.
Но вместо этого в груди рос тяжёлый, давящий ком – плотный, как свинец, холодный, как лёд в зимнем озере. Он лежал где-то между рёбрами и не давал вдохнуть полной грудью.
Почему мне так страшно?
Потому что уйду и забуду. Всё сотрётся – магия, этот мир, снег, зима, весна, лето.
Его мир.
Сердце сжалось так резко, что я прижала ладонь к груди, будто это могло остановить боль.
Я забуду Кейлана.
Забуду, как его глаза меняют оттенок – из ледяного голубого в серебристый, когда он смотрит на меня. Как уголки его губ чуть приподнимаются, когда он пытается не улыбаться, но не может удержаться. Как его голос становится хриплым, низким и бархатным, когда он что-то шепчет мне на ухо. Как его руки – холодные на ощупь, но такие нежные – скользят по моей коже, оставляя за собой мурашки.
Я забуду прошлую ночь. Как пришла к нему сама, дрожащая от страха и решимости. Как он замер, глядя на меня так, будто увидел призрак. Как медленно подошёл, касаясь так осторожно, словно боялся, что я исчезну, если сожмёт слишком сильно. Как его дыхание становилось всё более рваным, когда я притянула его ближе. Как он целовал меня – глубоко, отчаянно, будто пытался выпить каждый вздох, каждый звук, что срывался с моих губ.
Всё сотрётся. Останется только смутное ощущение чего-то потерянного. Тоска без причины. Боль без объяснения.
И тогда, наверное, легче будет жить.
Правда?
Я выдохнула – долго, дрожаще – и открыла глаза.
Комната была залита утренним светом. Он пробивался сквозь высокие окна, падал на каменный пол, превращая пыль в воздухе в танцующие золотые искры. Камин ещё тлел, угли мерцали тускло-красным, но тепла от них почти не оставалось. Воздух был прохладным, свежим, пах золой и хвоей.
Кейлан ушёл.
Конечно, ушёл. Король не может валяться в постели до полудня, даже после такой ночи.
У него дела. Обязанности.
А я… я просто смертная девушка, которая провела с ним одну ночь.
Я села, откидывая простыню, и посмотрела на свою правую руку.
Вчера там была метка. Серебристый узор, тонкий и сложный, обвивал кожу от локтя до кончиков пальцев – завитки, линии, символы, что пульсировали лёгким холодным светом. Я помнила, как он касался её кончиками пальцев, прослеживая каждый изгиб, как смотрел на меня с чем-то вроде благоговения.
Сейчас моя рука была чистой.
Гладкая, ровная кожа. Ни следа магии.
Сердце ёкнуло – один пропущенный удар, резкий и болезненный.
Я быстро осмотрела предплечье. Чисто. Потом плечи, грудь, бедро. Ничего. Везде гладкая кожа, тёплая под прикосновением, обычная.
Он снял их.
Все шесть меток.
Сдержал обещание. Отпустил.
Я свободна.
Нужно было радоваться. Вскочить с постели, кричать от облегчения, смеяться. Я выиграла. Я могу уйти.
Но вместо радости грудь сжималась всё сильнее – тисками, что не давали дышать. Горло перехватывало. Глаза начало щипать.
Почему так больно?
Почему хочется плакать?
Всё правильно, сказала я себе, сжимая пальцы на груди. Именно так и должно было быть. Он выполнил своё слово. Он честен. Он справедлив.
Теперь я просто девушка. Без меток, без магической связи, которая тянула меня к нему, как компас к северу.
Без него.
Нужно одеться. Собрать вещи. Подготовиться к отъезду.
Я завернулась в простыню плотнее – она была мягкой, пахла им, и от этого стало ещё хуже – встала и направилась к двери. Ноги ступали босыми по холодному каменному полу, и от этого прикосновения мурашки побежали вверх по икрам.
Но тут услышала звук.
Из соседней комнаты.
Возня. Потом приглушённый голос – низкий, мужской. И смех – женский, мелодичный, довольный.
Я замерла в шаге от двери, нахмурилась.
Осторожно, стараясь не издавать ни звука, я потянула ручку на себя. Дверь открылась бесшумно – тяжёлая, массивная, но петли были смазаны. Я приоткрыла её на пару дюймов – ровно настолько, чтобы заглянуть в щель.
И моё сердце остановилось.
Кабинет.
Большой, просторный, залитый утренним светом. Массивный стол у окна, заваленный бумагами и картами. Книжные полки до потолка – тома в кожаных переплётах, старые, зачитанные.
И Кейлан.