Страница 179 из 947
Я вскрикнула, открылась, и он вторгся – глубоко, безжалостно, забирая дыхание, разум, всё что осталось от контроля.
Вкус зимы. Мяты. Чего-то дикого, первобытного, опасного. Холод и жар одновременно, лёд, обжигающий сильнее огня.
Его руки скользили по моему телу под водой – исследуя, требуя, завоёвывая. Одна задержалась на бедре, пальцы вцепились в кожу. Вторая поднялась к затылку, вплелась в волосы, легонько потянула, заставляя запрокинуть голову, открыться сильнее.
Стон вырвался сам, растворился в его рту.
Он оторвался – на мгновение, перевести дыхание, посмотреть на меня затуманенным взглядом.
– Красивая, – выдохнул, голос сорван. – Так чертовски красивая, что больно смотреть.
Губы спустились ниже – к подбородку, к линии челюсти, к шее. Целовал, покусывал, оставлял холодные метки, что пульсировали жаром под кожей.
К ключице. Ниже.
Рука поднялась, накрыла мою грудь – уверенно, властно. Большой палец провёл по соску, и разряд прошёлся по позвоночнику, вырвал вскрик.
– Кейлан…
– Тихо, – прошептал он в кожу, губы двигались по груди, оставляли обжигающий след. – Я ещё даже не начал.
Подхватил меня внезапно – легко, будто я ничего не весила. Руки под бёдрами, поднял, прижал спиной к краю чаши.
Я инстинктивно обхватила его ногами за талию, руки вцепились в плечи.
И почувствовала, как твёрдость между его ног прижалась к моему центру – только тонкая ткань трусиков между нами. Горячая, пульсирующая, требовательная, надавила так, что волна жара прокатилась по телу.
Я выгнулась, задохнулась.
Он замер – на мгновение, посмотрел в глаза.
В его взгляде – вопрос, предупреждение, обещание.
Что-то внутри сжалось, затрепетало.
Последняя ночь. Последний шанс. Завтра не будет.
Я кивнула – едва заметно.
И он улыбнулся – хищно, торжествующе.
– Держись за меня, – прошептал, губы коснулись моего уха, – крепче.
Рука нырнула вниз, нашла край трусиков.
– Потому что я не остановлюсь. – Пальцы зацепились за ткань. – Даже если ты попросишь.
Потянул.
Ткань порвалась легко, соскользнула, растворилась под водой.
И я была обнажена полностью.
Его рука нырнула между ног – уверенно, без колебаний.
Пальцы коснулись, провели по самому чувствительному месту, и мир взорвался белым.
Я вцепилась в его плечи, ногти оставили красные полумесяцы на бледной коже.
– Уже так готова для меня, – прошептал он, голос низкий, довольный. – Так мокро, и я знаю, что это не вода.
Не могла ответить. Слова застряли в горле, растворились в стоне, когда пальцы надавили сильнее, обвели круг – неторопливо, мучительно точно.
– Скажи мне, Элиза, – голос стал темнее, обрёл бархатные нотки, – ты когда-нибудь думала обо мне? Ночами, в темноте, когда не могла уснуть? Представляла, как это будет?
Мои щёки вспыхнули жаром. Я отвернулась, не в силах выдержать этот пронзительный, всевидящий взгляд.
Он усмехнулся – торжествующе, зная, что получил ответ.
– Значит, думала. Интересно, – голос стал почти мурлыкающим, – что ты представляла? Мои руки на твоей коже? Мой рот? Или может…
Палец проник внутрь – неспешно, осторожно, давая привыкнуть к вторжению.
Я вскрикнула, вцепилась в него ещё сильнее.
– Так узко, – выдохнул он благоговейно. – Боги, Элиза… так идеально.
Начал двигаться – размеренно, растягивая, готовя. Добавил второй палец. Большой палец нашёл чувствительную точку снаружи, надавил, провёл круги.
Удовольствие закрутилось тугой спиралью внизу живота, сжималось, росло с каждым движением его руки.
– Кейлан, я… не могу… – Слова рассыпались на обрывки.
– Можешь, – голос был жёстким, требовательным. – И будешь. Но не сейчас. Не так.
Пальцы ускорились, надавили глубже, точнее, доводили до самого края.
Удовольствие поднималось, накапливалось, готово было взорваться…
И он остановился.
Резко.
Вытащил пальцы, отстранился на шаг, оставил меня дрожащей на грани.
– Что… – Я задохнулась, не понимая, смотрела на него широко раскрытыми глазами. Тело дрожало на грани оргазма, которого он не дал. – Почему ты…
– Не здесь, – прорычал он, и в голосе была железная воля, хотя я видела, как дрожали руки, как напряжено всё его тело. – Не так. Не в воде, где я не могу видеть тебя полностью.
Прежде чем я успела возразить, он подхватил меня за талию – легко, властно. Поднял и посадил на край чаши – на холодный мрамор, что обжёг разгорячённую кожу контрастом.
– Кейлан, что ты… – начала я, пытаясь инстинктивно свести ноги, закрыться.
Но его руки легли на мои колени, раздвинули мягко, но настойчиво.
– Не смей, – прошептал он, и в голосе было столько голода, что дыхание перехватило. – Не прячься от меня.
Раздвинул шире, устроился между ними, всё ещё стоя в воде по грудь.
И посмотрел.
Просто посмотрел – долго, жадно, впитывая.
Жар залил моё лицо, шею, грудь. Я хотела закрыть руками, отвернуться, убежать куда угодно от этого пронзительного взгляда.
– Не надо, – прошептала я, голос дрожал. – Стыдно… не смотри так…
– Стыдно? – Он поднял взгляд, встретился с моим, и в ледяных глазах горело что-то, что заставило моё сердце пропустить удар. – Элиза, ты – самое прекрасное, что я когда-либо видел. Знаешь, сколько ночей я представлял это? Тебя – вот так, открытую для меня, только для меня?
Рука прошлась по внутренней стороне бедра – неспешно, почти благоговейно.
– И ты хочешь, чтобы я не смотрел? – Голос стал ниже. – Когда ты наконец здесь? Когда я могу видеть каждую деталь, каждую метку на твоей коже, как ты дрожишь?
Наклонился ближе, губы почти коснулись моего колена.
– Нет, Элиза. Я буду смотреть. Буду любоваться. Буду запоминать каждый изгиб, каждый вздох. – Поцеловал внутреннюю сторону бедра. – Потому что это моё. Ты – моя. Хотя бы этой ночью.
Поцелуи двигались выше – неторопливо, останавливаясь, чтобы покусать нежную кожу, оставить след.