Страница 120 из 947
Стоял. На противоположной стороне купальни. Босой, в черных штанах, что сидели низко на бедрах, едва держались. Халат цвета ночного неба наброшен на плечи, но не застегнут – грудь видна в просвете ткани, линия живота, намек на мышцы, ведущие вниз. Волосы растрепаны, падали на лоб серебристо-белыми прядями.
И смотрел на меня. С тем самым выражением – насмешливым, самодовольным, будто это я вторглась в его пространство.
Шок ударил первым. Потом – второй волной, сильнее, когда до меня дошло.
Он здесь.
В моей купальне.
Видит меня. Всю. Голую. В воде, что не скрывала ничего.
И при этом – невозмутим. Будто так и надо. Будто это само собой разумеющееся.
– Ты… – голос сорвался, застрял в горле. – Какого… что ты здесь делаешь?!
Я инстинктивно прижалась к краю чаши, скрестила руки на груди – бесполезный жест, вода все равно была прозрачной. Сердце билось так яростно, что казалось, сейчас выпрыгнет.
Морфрост приподнял бровь. Уголок его губ дрогнул – почти улыбка, почти усмешка.
– Собираюсь искупаться, – ответил он, как будто это объясняло все. – Как и ты, судя по всему.
– В моей купальне! – выдохнула я, и голос дрогнул – от ярости, от шока, от того, как он стоял там, совершенно спокойный, и смотрел на меня, не отводя взгляда. – Это моя…
И тут я увидела.
За его спиной – дверь. Приоткрытая. С другой стороны купальни, там, где я всегда видела сплошную стену. Просто дверь, резная, из темного дерева, будто она всегда там была.
Мой взгляд метнулся к ней, потом обратно к Морфросту.
– Что… что это?
Он проследил за моим взглядом, потом вернулся ко мне. И тогда – улыбнулся. Медленно, почти невинно.
– А, это? – Он кивнул на дверь, будто речь шла о погоде. – Тебя не предупредили?
Пауза. Он сделал шаг ближе, и мышцы на его животе сыграли под кожей, видимые в просвете халата.
– У нас смежные комнаты, – произнес он, и в голосе зазвучало что-то, что заставило мой позвоночник напрячься. – И одна купальня. На двоих.
Тишина.
Я смотрела на него, не веря услышанному.
Он смотрел на меня, и в его глазах плясали искры – насмешка, вызов, что-то еще, что заставляло кровь кипеть.
– Что?! – Слово вырвалось хриплым выдохом. – Ты… ты шутишь?!
– Вовсе нет, – он качнул головой, изображая удивление. – Разве слуги не сказали? Странно. Обычно они так внимательны к деталям.
Метка на моей руке вспыхнула – ярко, болезненно, разряд прошелся по коже, и я сжала руку в кулак под водой.
– Убирайся, – прошипела я сквозь зубы. – Немедленно.
– Но я еще не искупался, – возразил он, и его голос был сплошной медовой насмешкой. – К тому же, купальня общая. Технически, я имею такое же право…
– УБИРАЙСЯ!
Крик эхом отразился от стен, и Морфрост замер.
Секунда. Две.
Его руки легли на края халата.
Я замерла, не веря своим глазам.
– Не смей, – выдохнула я.
Он потянул ткань в стороны. Медленно. Нарочито медленно. Халат распахнулся полностью, обнажая грудь – широкую, точеную, живот с четко очерченным прессом, линию мышц, ведущую вниз, к поясу штанов.
– Что не смею? – спросил он невинно, скидывая халат с плеч.
Ткань упала на пол темной лужицей.
– Морфрост… – Голос дрогнул, сорвался.
Он не остановился. Пальцы легли на пояс штанов.
– Стой! – Я метнулась назад, к чаше, вода расплескалась вокруг. – Стой немедленно!
– Почему? – Он приподнял бровь, и в белых волосах, что падали на лоб, заиграли блики от воды. – Ты же сама здесь. Разве не так работает общая купальня?
– Я… ты… – Слова застревали в горле, а он начал стягивать штаны вниз.
И тогда меня осенило.
Халат. Мой халат остался в спальне. За дверью. Далеко.
Я не могла вылезти из чаши. Не сейчас. Не когда он стоит вот там, раздевается, и совершенно точно увидит меня – всю, голую, мокрую, беззащитную.
– Развернись! – выпалила я, прижимаясь спиной к краю чаши.
Морфрост замер, штаны сползли еще ниже на бедрах.
– Что?
– Развернись! К стене! Сейчас же!
Пауза. Он смотрел на меня, и медленная, хищная улыбка расползлась по его губам.
– О, – протянул он, и в голосе зазвучало понимание. – Оооо.
– Не смей, – прошипела я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Даже не думай…
– Ты застряла, – произнес он, и улыбка стала шире. – Халат в спальне. А ты здесь. В воде. И не можешь выйти.
– Морфрост…
– Элиза, это восхитительно.
– Заткнись и отвернись!
Он засмеялся. Тихо, низко, и звук прокатился по купальне, отразился от стен, впитался в пар.
– Почему я должен? – спросил он, делая шаг к чаше. – Ты вторглась в мое время. Я собирался искупаться.
– Это моя… наша… общая… – Я запнулась, не находя слов. – Просто отвернись!
– Нет.
– ЧТО?!
– Нет, – повторил он спокойно, стягивая штаны еще ниже. – Не отвернусь. Хочу искупаться. Устал. Ночь была… беспокойной.
Штаны упали на пол.
Я зажмурилась, развернулась к стене так резко, что вода захлестнула через край.
– Ты… ты… – Слова не складывались в предложения. – Бесстыжий… наглый… король-извращенец!
Его смех стал громче. Потом – всплеск. Он вошел в воду с противоположной стороны чаши.
Я прижалась к своему краю, не открывая глаз, чувствуя, как по телу пробегает дрожь – от ярости, от смущения, от того, что он здесь, в той же воде, голый, в нескольких метрах от меня.
– Расслабься, Элиза, – произнес он, и в голосе звенела насмешка. – Чаша большая. Места хватит обоим.
– Я убью тебя, – прошептала я в стену. – Клянусь всеми богами, я найду способ и убью.
– Попытка засчитается?
Вода плеснула – он двигался, и я инстинктивно съежилась, прижимаясь к краю сильнее.
– Не приближайся!
– Не собираюсь, – ответил он лениво. – Я здесь, чтобы искупаться. Всего лишь.
Тишина. Только плеск воды, мое частое дыхание, стук сердца, что грохотал в ушах.