Страница 118 из 947
Потом он медленно протянул руку, положил ладонь на землю рядом с холмиком – осторожно, уважительно.
Холод вырвался мгновенно.
Земля покрылась серебристым инеем – тонким, изящным, сверкающим.
Из земли начали прорастать кристаллы – ледяные, прозрачные, крошечные.
Формировались в цветы – десятки, сотни, окружили холмик кольцом сияющим.
Я задохнулась, смотрела, не веря.
– Что ты…
– Памятник, – ответил он тихо, не убирая руку. – Достойный. Который не растает. Не исчезнет. Будет здесь, пока я не решу иначе.
Посмотрел на меня – долго, серьёзно.
– Ты дала ему то, что мало кто даёт здесь. Достоинство. Честь. Память. – Голос стал тише. – Это редкость. Ценность. И я… уважаю это.
Пауза:
– Уважаю тебя. За это.
Я смотрела на него, слёзы катились тихо.
Не знала, что сказать, что ответить.
Он медленно встал, протянул руку вниз.
– Пойдём, – сказал тихо. – Темнеет. Холодает. Руки нужно обработать. И ты… ты устала. Очень.
Я посмотрела на его руку – холодную, но не угрожающую.
Потом на могилку – на ледяные цветы, что сверкали.
Медленно взяла его ладонь.
Холодная. Крепкая. Уверенная.
Он помог подняться, придержал, пока ноги перестали дрожать.
Не отпустил руку сразу.
Мы стояли рядом, смотрели на могилку с ледяными цветами.
– Спасибо, – прошептала я хрипло, голос дрожал. – За… за это. За цветы. За память ему.
Морфрост замер.
Что-то мелькнуло на лице – быстро, едва уловимо.
Потом губы изогнулись в усмешке.
Циничной. Холодной. Знакомой той, что была при дворе.
Он повернулся ко мне, посмотрел сверху вниз – пронзительно.
– Разве ты забыла первое правило фейри, Элиза? – голос стал насмешливым, с лёгким укором.
Я моргнула, не понимая.
– Что?
Усмешка стала шире, острее.
– Не благодари, – произнёс он медленно, каждое слово отчётливо. – Никогда. Ни за что.
Он шагнул ближе, наклонился чуть, взгляд впился в мой.
– Благодарность у фейри формирует долг, – голос стал тише, серьёзнее, обучающий. – Магический. Связывающий. Ты говоришь "спасибо" – ты признаёшь, что теперь должна. Обязана отплатить равным или большим.
Пауза, усмешка не исчезла, но глаза стали жёстче:
– А мне он не нужен. Твой долг. Не такой. Не этот. Не за это.
Голос упал до шёпота, стал мягче, почти нежным, но с горечью:
– Не хочу, чтобы ты была мне должна за то, что я сделал правильное. За то, что должен был сделать любой, у кого осталась хоть капля чести.
Он выпрямился, отпустил мою руку – медленно, пальцы скользнули, оставляя холод.
– Запомни, – голос стал холоднее. – С фейри не благодарят. Кивнул головой – достаточно. Или промолчал. Но не слова. Никогда слова благодарности. Если не хочешь связать себя долгом на годы, десятилетия, столетия.
Он развернулся, сделал шаг к тропинке.
Остановился, обернулся через плечо.
– Особенно со мной, – добавил тихо, и в голосе прозвучало что-то странное – предупреждение? забота? – Я Зимний Король. Мои долги… тяжелы. Холодны. Не то, что смертная вынесет.
Усмешка исчезла, лицо стало серьёзным:
– Так что забери своё "спасибо" обратно, Элиза. Я не принимаю его. Не хочу.
Я стояла, смотрела на него, не зная, что сказать.
Долг. Магический долг. Я позабыла. Не думала.
Он отказывается. Защищает меня даже от этого.
Медленно кивнула – один раз.
– Я… понимаю, – прошептала хрипло. – Не буду больше. Обещаю.
Он смотрел долго – серьёзно, оценивающе.
Потом кивнул – удовлетворённо.
– Хорошо. Умная девочка. Учишься быстро. – Усмешка вернулась, лёгкая. – Это поможет выжить здесь.
Он повернулся, пошёл к тропинке.
– Пойдём. Правда пора. Твои руки не будут ждать вечно, пока мы тут философствуем о долгах.
Я посмотрела на могилку последний раз – на ледяные цветы, что сверкали, охраняли покой.
Прощай, малыш.
Пошла следом за Морфростом – молча, на расстоянии пары шагов.
Он не предлагал руку больше.
Я не просила.
Шли молча – через тёмную рощу, между деревьев, по тропинке к огням.
Только ветер, только листва шелестела.
Но между нами что-то было – невидимое, тонкое, как ледяные кристаллы.
Связь. Понимание. Начало чего-то.
Не дружба. Не доверие полное. Не любовь.
Но что-то настоящее.
Что-то, за что не нужно было благодарить словами.
Потому что оно просто было.
И этого было достаточно.
Пока.