Страница 103 из 947
С каждым оборотом пространство между нами сокращалось – миллиметр за миллиметром, неумолимо, неизбежно.
Его голос прозвучал тихо, низко:
– Ну вот мы и встретились беглянка.
Пауза. Взгляд скользнул по моему лицу – медленно, изучающе.
– Наяву. Не во сне. Не в видениях.
Рука на талии сжалась чуть крепче.
– Реальная. Живая. Здесь.
И это была правда – он был здесь, настоящий, живой, и сны были жалким отражением, бледной тенью того, что стояло передо мной сейчас. Там, во снах, он был видением, образом, сотканным из магии и желаний. Здесь – он был древней силой, мощью, что заполняла пространство просто фактом своего существования. Аура давила, притягивала, гипнотизировала. Холод, что исходил от него, был реальным – проникал сквозь тонкий шёлк платья, касался кожи, просачивался в кровь, в кости, в самую суть. Запах зимы – хвоя, мороз, что-то древнее, первобытное – окутывал, смешивался с тяжёлым ароматом роз, создавая комбинацию невозможную, завораживающую.
Метки вспыхнули с новой силой, будто проснулись от его близости, откликнулись на реальность его присутствия.
Волны тепла прокатывались от каждой метки – вниз, вверх, в стороны, смешивались с холодом его прикосновений, создавая ощущения на грани боли и удовольствия, что заставляли задыхаться.
Мы кружились, и его рука начала скользить – медленно, почти незаметно, вниз по моей спине.
Пальцы растопырились, охватывая, поглаживая – лёгкие круги через ткань, едва ощутимые, но обжигающие.
– Ты дрожишь, – прошептал он, наклоняясь ближе. – От страха?
Рука скользнула ещё ниже – туда, где начинался изгиб, граница приличия.
Остановилась там – не пересекая, но обещание висело в воздухе.
– Или от чего-то другого?
– Отпусти, – голос сорвался, дрожал. – Не надо…
– Не надо? – Усмешка тронула губы. – Тело говорит другое.
Он притянул меня ближе – решительно, не давая отступить.
Между нами не осталось пространства.
Грудь к груди.
Я задохнулась – от близости, от холода, от того, как тело откликалось против воли.
Соски напряглись – мгновенно, предательски, выступили сквозь тонкий шёлк платья, твёрдые, чувствительные, терлись о его грудь при каждом движении.
Его взгляд скользнул вниз – на секунду, быстро, но достаточно, чтобы увидеть.
Замер.
Зрачки расширились – почти на весь глаз, серебристо-голубой превратился в тонкий ободок вокруг чёрной бездны.
Челюсть сжалась – так сильно, что скулы выступили острыми линиями.
Вена на шее вздулась – пульсировала быстро, выдавая, как сильно он боролся с контролем.
– Элиза, – вырвалось хрипло, и имя прозвучало как проклятие.
Я вздрогнула.
– Здесь меня зовут Элли, – прошептала я, пытаясь удержать последнюю защиту.
Взгляд вернулся к моему лицу – острый, понимающий.
Усмешка медленно расцвела на губах – с уважением, с чем-то тёмным.
– Я знаю, – произнёс он тише. – Умно. Очень умно.
Он наклонился ближе, губы почти касались моего уха.
– Но мне нравится видеть, как ты вздрагиваешь, когда я произношу настоящее.
Пауза. Дыхание скользнуло по шее.
– Элли, – произнёс он мягче, соглашаясь, принимая. – Скрывает твоё имя и одновременно подчёркивает твою хрупкую человеческую натуру.
Губы скользнули по краю уха – не поцелуй, почти касание, обещание.
– Маленькая. Смертная. – Голос упал до шёпота. – Моя.
– Я не твоя, – прорвалось сквозь стиснутые зубы, но слова прозвучали слабо, неубедительно.
– Ещё нет, – согласился он. – Но скоро.
Шёпот прокатился по залу – тихий, возбуждённый, плотоядный:
"Посмотрите, как он держит её…"
"Боги, Зимний Король и смертная…"
"Он же сейчас… прямо здесь, на глазах у всех…"
"Она не продержится и дня…"
Я попыталась отстраниться, сделать шаг назад, вырваться.
Его рука на спине сжалась – крепко, не давая.
– Куда ты? – голос стал жёстче, властнее. – Танец не закончен.
– Пусти, – вырвалось истерично. – Я не могу… не хочу…
– Лжёшь, – оборвал он, и в глазах вспыхнуло что-то первобытное, голодное. – Тело не лжёт.
Он провёл меня в повороте – быстром, резком.
Моя спина прижалась к его груди на секунду – плотно, без пространства.
Его свободная рука легла на мой живот – поверх платья, пальцы растопырились, почти обнимая, удерживая.
Губы оказались у моей шеи – не касаясь, но так близко, что дыхание обжигало холодом кожу.
– Чувствуешь? – прошептал он. – Как сердце бьётся. Моё. Твоё. В унисон.
Метки пульсировали яростнее – синхронно с его словами, с его близостью, кричали, требовали.
Рука на животе начала скользить вверх – медленно, по рёбрам, выше, к груди.
Остановилась под грудью – не касаясь, но близко, обжигающе близко, холод проникал сквозь тонкую ткань.
– Скоро ты сама попросишь, – выдохнул он в шею. – Не я заберу. Ты сама отдашь.
Боги, нет… но почему звучит так… правильно?
Он развернул меня обратно – резко, и я оказалась лицом к нему, вплотную, так близко, что ощущала каждую линию его тела сквозь слои ткани.
И почувствовала другое.
Его возбуждение.
Твёрдое. Реальное. Невозможно игнорировать.
Прижатое к моему животу через ткань брюк и платья.
Длинное. Толстое. Требовательное.
Я задохнулась, глаза расширились.
Боги… он… прямо здесь… на глазах у всех…
Его губы изогнулись в усмешке – тёмной, понимающей.
– Чувствуешь? – прошептал он. – Что ты делаешь со мной. Одним своим существованием.
Бёдра качнулись – едва заметно, инстинктивно, прижимая сильнее.
Я застонала – тихо, задушенно, но он услышал.
Что-то в нём сорвалось.
Рука на спине сжалась так крепко, что пальцы впились в ткань, почти разрывая. Вторая рука, что держала мою, дёрнула резче, прижимая к себе так плотно, что воздух исчез, только его холод и моё тепло, смешанные в невозможную комбинацию.