Страница 64 из 65
В первые секунды Франсуа показалось, что справиться с ситуацией будет не так сложно. Тем более там был сам Лагов. Расплавленный металл, пусть и выглядел опасно, но сделать с ним можно было много всего. Однако по мере развития событий стало ясно, что конкретно этот металл не так уж и прост. Как бы его ни пытались вернуть в прежнее состояние, тот успешно сопротивлялся. Тогда как воздействие ширилось всё дальше и дальше.
После того как рядом со Столбом выросла гигантская фигура великана, Лебуа окончательно понял — бой будет одним из самых сложных.
Единственное, чего он не понимал, — почему шеф до сих пор не использовал медь. После всего случившегося первое, что делал любой Защитник при столкновении с неизвестным, — пытался понять, не сдохнет ли это нечто после контакта с медным порошком. Либо, в некоторых случаях, с медными пулями. Тем не менее Константин пока даже не пытался провернуть нечто подобное. Зато пошёл на таран, разнеся половину громадной головы. Правда, без особых результатов. Великан тут же собрался обратно и ринулся на Константина. А около Серебряного Столба поднялись сразу три фигуры его собратьев. Пониже ростом и не таких широкоплечих, но тоже громадных.
В этот момент завибрировал телефон, и Франсуа недовольно поморщился, оттолкнув его чуть подальше. Лишь через секунду осознав — если он услышал сигнал, значит, сообщение отправил кто-то из находящихся в списке исключений. Все прочие оповещения проходили бесшумно. Поэтому уроженец Квебека протянул руку, разблокировал телефон и клацнул по уведомлению.
Им оказалось послание от контакта со стороны Штатов. Тот ставил Франсуа в известность о первом крупном прорыве в поисках «регрессора». Они нашли его фотографию. Объект случайно попал на запись видеорегистратора одного из автомобилей в момент, когда не был прикрыт оптической иллюзией. Его уже опознали все пятеро выживших сотрудников фирмы, а сводная следственная группа установила личность. Прямо сейчас американцы занимались отслеживанием всей активности данной личности, пытаясь понять, где он может находиться.
Заканчивалось всё это словами о том, что Штаты были бы признательны, приди Франсуа им на помощь после того, как местоположение цели будет окончательно установлено. Причём озвучено было в таких оборотах, как будто поиск этого парня был их собственной инициативой, а не результатом действий Корпуса.
Для начала Лебуа продублировал это сообщение Дмитрию. Лагову сейчас точно было не до того. Но как минимум требовалось поставить в известность главу гражданского сегмента Корпуса. Потом канадец принялся набирать ответ. Но не успел набрать и пары предложений, как рядом послышались изумлённые восклицания.
Рё Ёсида. Японец, что только что взирал на битву в Париже, вдруг опустил голову на стол, замерев в такой неудобной позе.
— Ещё ведь не время! Что происходит?
Проигнорировав крик одного из Защитников, который находился в комнате, Франсуа одним прыжком перемахнул стол, оказавшись рядом с японцем. Повёл взглядом вокруг, пытаясь отыскать чужой менос. Никого. Мог кто-то подобраться, пока он читал сообщение? Маловероятно. Тем более они в здании штаб-квартиры. Вокруг десятки Защитников, все окна и двери заперты. Противнику, даже прикрытому мощнейшей оптической иллюзией, банально не пройти без повреждения стен или окон. Разве что он сквозь них просочился.
Скрипнув зубами, Франсуа опустил взгляд на Ёсиду. Глава Федерации был ещё жив. Его сердце билось, гоняя по венам кровь, а головной мозг продолжал работать. На первый взгляд вовсе могло показаться, что он попросту спит. Если бы не одна маленькая деталь, которую канадец видел при помощи своей способности. Где-то в районе грудной клетки имелась небольшая клякса, что постепенно расширялась во все стороны. Пространство, внутри которого разрушался сам менос.
* * *
Мы перепробовали всё, так и не поняв, как можно уничтожить врагов. Как можно хотя бы сдержать противника. Я мог технически отсечь расплавленный металл от Серебряного Столба. Только на сам процесс это никак не влияло, а лишь переносило сборку новых противников за пределы барьера. Тогда как сдерживать тех, что находились внутри, было очень сложно.
Выстроенный из чистого прессованного воздуха купол великаны без особых проблем проламывали. Вернее, пробивались сквозь него, проходя сквозь воздух, как терминатор через решётку. Для того чтобы их удержать, нужно было непрерывно концентрироваться. Только так можно было создать многослойный барьер, в котором было бы несколько десятков уровней защиты. Пробиться через такой у этих исполинов не выходило. Особенно если наносить встречные локальные удары. Но это было совсем не то, что требовалось.
При этом я то и дело замечал искры цветной энергии, которые мелькали в расплавленном металле. В этот раз они были оранжевыми. Очередное несовпадение. Уже пятое по счёту. Когда мы разделаемся с этой проблемой, аналитикам будет на чём поломать голову. При условии, что победа всё же останется за нами.
— Мир будет наш!
Я вздрогнул. Рёв самого громадного из великанов прозвучал абсолютно неожиданно. Вот уж чего я не предполагал, так это услышать, как один из них разговаривает.
Хотя, если подумать, они походили на разумных. Самый крупный командовал остальными, направляя их действия. И регулярно оглядывался по сторонам, выбирая цели. Причём сознание у них, кажется, было не коллективным. Каждый из металлических великанов вёл себя более или менее автономно.
Пытаясь понять, из-за чего меня зацепила эта мысль, я снова ударил воздухом, рассекая поток расплавленной лавы, который хлынул к самому крупному из великанов, что уже по своей высоте превосходил пятнадцатиэтажное здание. Эти сволочи вбирали в себя абсолютно любые металлы, включая медь. Универсальное оружие Защитников в данном случае оказалось полностью бесполезным.
В следующую секунду внизу осело сразу несколько построек, а в моей голове вдруг полыхнуло озарение. Синеглазые использовали белую энергию, чтобы ментально подчинять людей. При этом в качестве инструмента для воздействия выступал голос. Я уже пробовал кинуть каплю зелёной энергии в одного из металлических гигантов. Та прошла насквозь, не задержавшись в его теле, в процессе дав мне ощущение лёгкого контакта с чем-то вроде базовых эмоций. Не более того.