Страница 22 из 65
Полностью механизм перехода на ту сторону Лагов не раскрыл. По его собственным словам, схема будет доступна двум или трём соратникам, которым Константин максимально доверял. С тем, чтобы в случае его гибели информация не была утеряна безвозвратно. Имена этих людей предполагалось сохранить в тайне. Для того, чтобы невозможно было убить всех разом, если у кого-то вдруг окажется для этого достаточно сил.
Мотивация была понятна — стоило одному из посвящённых сорваться, как они получали фальстарт. Погибшего соратника и козырь, что полностью раскрыт противнику.
Тем не менее девушке всё равно было немного обидно. Очень хотелось почувствовать себя причастной к чему-то настолько грандиозному. Не говоря уже о любопытстве, которое вовсю играло в крови. Будь такая возможность, Василина не отказалась бы сама взглянуть на все те воспоминания.
Присутствующие на совещании азиаты сидели с каменными лицами, изображая погружённого в нирвану Будду, который познал всю суть этого мира. Но даже в их глазах было заметно изумление. Слишком уж масштабной получалась картинка. Если предположить, что каждая цепочка миров шла дальше, продолжая расширяться на новые двенадцать планет, то сколько получалось в конце? Тысячи? Десятки тысяч? Миллионы? От масштаба захватывало дух. А от мысли, что вся фантастическая мощь, которая понадобилась для захвата такого количества планет, теперь была сосредоточена на Земле, становилось не по себе.
Как будто этого мало — во время совещания Пётр озвучил ещё одну гипотезу. Предложил каждому подумать над вероятностью самопроизвольного появления такого количества планет с почти одинаковой атмосферой и очень похожими расами. На Земле изучили строение туземцев из всех двенадцати миров. Они были предельно схожи с людьми. Не только визуально и в плане внутреннего строения, но и на уровне генов. В теории все эти двенадцать рас могли свободно скрещиваться с людьми и иметь общее потомство. Единственный момент, который выбивался из этой теории, — планета варрбаев. Хотя там атмосфера тоже была похожа на земную. Отличалась лишь раса, которая населяла этот конкретный мир.
Именно поэтому, когда совещание закончилось, Василина так и осталась сидеть за ноутбуком. Смотря на экран с тёмным окошком отключённого приложения и переваривая информацию.
А потом снаружи послышались голоса. К ней пытался зайти парень из команды археологов, которому препятствовала охрана.
— Пустите. Всё же закончилось.
Секунда — и внутрь шагнул молодой Защитник, на лице которого легко читалось напряжение. Остановившись, чуть помедлил, будто сомневаясь. Потом всё-таки заговорил.
— У нас же есть контакты с китайцами?
Василина медленно кивнула.
— Есть. Но зачем? В чём дело?
Он ещё миг поколебался, переступив с ноги на ногу.
— Имеется подозрение, что один из них собирается похитить Угрозу. А потом…
Замявшись, на секунду опустил взгляд вниз, посмотрев на носки своих ботинок. Потом поднял голову, уставившись на Василину.
— Он собирается использовать его кровь, чтобы пройти на ту сторону.
* * *
Пресс-конференция поставила окончательную точку. Мир полностью и безоговорочно склонил головы. Корпус опять называли спасителем человечества.
Разница, естественно, имелась. Я прекрасно помнил, как те же самые люди совсем недавно кричали, что мы зарабатываем на их жизнях. И было бы неплохо принудить нас работать бесплатно. А потом, ещё чуть позже, когда речь зашла о перемещении на ту сторону Серых Столбов и проведённой там роскошной вечности, они же заявили, что Корпус должен быть стёрт с лица земли. Потому что, видите ли, мешает этому процессу.
Что такое информационное противостояние, я прекрасно понимал. Не зря моим профессором когда-то был Твардовский. Однако не думал, что человеческая ментальность может оказаться настолько гибкой и пластичной. Разворот в общественном сознании произошёл не за месяц и не за неделю. Даже не за сутки. Прошло всего несколько часов.
С другой стороны, теперь у меня имелись люди, в которых я мог быть полностью уверен. Те, кто остался в рядах отделений Корпуса и трёх азиатских структур. Ещё — те, кто не покинул здание Комитета и, подчиняясь приказам Елисеева, получил на руки оружие, готовясь держать круговую оборону вместе с бойцами «Молнии». Все те журналисты, блогеры и обычные люди, которые внезапно стали локальными мини-звёздами сопротивления, публикуя информацию о синеглазых в сети. Прекрасно понимая, что при сохраняющейся тенденции их совсем скоро отыщут и либо подчинят, либо пустят в расход.
Наверное, самой большой неожиданностью стало японское фан-движение. Как будто мне было мало самого факта его существования, оно ещё разделилось на несколько конкурирующих группировок с разными названиями. При этом активное ядро каждой из них осталось лояльно Корпусу. Если вспомнить бойцов, которые в самом конце остались вместе с Рё Ёсидой и вели бой около резиденции императора, около половины из них были те самые девушки. Не самых высоких рангов, зато яростно истребляющие врагов. Все прочие, что не были Защитницами, участвовали либо в информационном сопротивлении, либо присоединились к отрядам добровольцев, которые вооружались из армейских арсеналов.
Теперь же ядро каждой из этих пяти структур хотело стать Защитницами под крылом Корпуса. При этом присоединяться к Федерации Защитников Японии они не желали. Так поступили только некоторые, в индивидуальном порядке отправившие заявки на вступление. Все остальные стали членами новой организации. «Дзэннихон дзёси Рагофу-синъэйтай» — Всеяпонской женской гвардии Лагова. Во главе новой структуры встал совет из пяти лидеров, за спиной каждого из которых стояла собственная группировка. Они уже заявили о своём желании превзойти Федерацию, одновременно заверив, что в случае опасности встанут с её воинами в один монолитный строй. А ещё — выдвинутся в любую точку планеты по первому зову Константина Лагова. То есть меня.
Очень непривычное ощущение — знать, что где-то там есть несколько тысяч разновозрастных девушек и женщин, обожающих тебя настолько, что создали официальную организацию. При этом ещё и собираются рисковать своими жизнями ради обретения силы и желания быть заметными. Право, как-то немного неловко. Пусть я и привык к всеобщему вниманию, но именно такое происходило впервые.