Страница 11 из 75
— Лучше отдай мне это золото, малышка. А то другие взрослые тебя накажут. Могут поставить в угол, или же.. — и наклонившись, он произнес замогильным голосом: — Отведут к Леди Домне. Ты же знаешь, кто такая Леди Домна?
Пискнув, девочка принялась снимать украшения. Дяденька с довольным видом подставил ладонь и смотрел как в нее складывают одну золотую вещицу за другой. Сняв с себя половину цепочек, девочка окончательно расплакалась.
— Не реви, — фыркнул мужчина. — Снимай золото. Быстро!
Он и представить себе не мог, что такое бывает. Какая-то пигалица украла украшения, а теперь просто так отдает ему. И какие? С клеймом Башни⁈ Он с легкостью сможет отоварить их за углом и получить от Леди Домны втрое больше их реальной стоимости.
Улыбнувшись, он хохотнул. Легкие деньги. Проще, чем отнять конфетку у ребенка.
Когда девочка положила ему последнюю цепочку, он погладил ее по голове.
— Ну-ну, зачем плакать? Ведь теперь тебя никто не накажет.
Но девочка завыла уже в голос. Мужчина затравленно оглянулся — не увидит ли кто? — и вытащил из кармана мятую карамельку.
— На, держи и не плачь. И не вздумай никому рассказывать, поняла?
— Поняла..
— А то тебя отведут Леди Домне, и тогда.. Эй, это что такое?
Девочка зарделась. На пальце осталось колечко.
— Ты думала обмануться меня, гадина? А ну снимай ее быстро! Быстро, я сказал!
Когда он отнял кольцо, за его спиной послышались шаги. Мужчина обернулся. За ним стоял какой-то черноволосый парень. В руках у него был пакет, в котором что-то блестело.
— Золото, — сказал он, сверкнув глазами. — Отдай. Быстро.
— Что вы сказали? Это мое золото! Она украла его у меня! Паршивка!
И он ударил девочку. Свою ошибку он осознал слишком поздно — когда парень пошел на него.
— Что вы делаете? Вы хотите, чтобы я вызвал полицию⁈ Нет! НЕЕЕТ!
* * *
Под вечер я набрал полные карманы золотых. Одну горсть мне удалось выменять у тех дворовых пацанов, еще парочку нашел у пьяницы, который лежал под окнами бара. После того, как я вынес ему полную пинту, он чуть рубашку с себя не снял на радостях.
— Сейчас так редко встречаются щедрые молодые люди, — и пустил скупую слезу.
Девочке, которую обирал какой-то червяк, я подарил целый пакет сладостей. Червяк же в это время «отдыхал» в мусорном баке. Подведя девочку поближе, я вежливо попросил его извиниться.
— И скажи спасибо, что до тебя не добралась прежняя хозяйка этих украшений, ничтожество! Говори!
— Спасибо..
— А кто тебе дал эти украшения? — спросил я девочку.
— Дядя, — ответила она. — Такой большой, страшный.. В цилиндре. Он спросил, хорошо ли я себя вела..
Так я шел: из одного двора в другой. Золото попадалось мне в самых неожиданных местах. И отчего-то сплошь у нищих, пьяниц, маленьких детишек и старушек. С последними было тяжелее всего, ибо они знали цену деньгам. Поэтому за каждую монетку пришлось раскошелиться, а одной старушенции ко всему прочему передвинуть мебель и сходить в магазин за молоком.
В одном из дворов, я увидел настоящую драку. Люди буквально зверели ради золота.
— Я первый нашел эту монету! Отвали!
— Ты украл ее у меня, Валера, я видел!
Вздохнув, я щелкнул пальцем. «Виновники торжества» незаметно покатались ко мне в руку. Зайдя за угол, я снова увидел следы паучихи. Кровавые следы.
Нужно было торопиться.
— Из всего выходит, что какой-то тип расхаживает по городу и раздает украденное у паучихи золото направо и налево, — говорил Иван, пока я обнюхивал каждый угол. — Вернее, самым слабым и убогим.
— Угу, — буркнул я, выискав очередной золотой в дупле. — Кидает их прямо в пасть к паучихе.
Больше золотом отчего-то не пахло, но это точно не все: сундуков у старушенции было столько, что по всему району немудрено раскидать настоящую сокровищницу. Я побродил еще немного до тех пор, пока солнце на зашло за крыши домов. Настала пора возвращаться к Силантию с Тимофеем. Наверное, у них уже все готово.
И только я направился к лавке, как откуда-то донеслись крики, что-то защелкало и запахло чем-то вкусным. А еще с той стороны обильно потянуло золотом. Ноги сами понесли меня туда.
— О, нет, только не это! — заныл Иван. — Да сколько можно⁈
* * *
В переулке.
— Эй, братаны, там все чисто? Хвоста нет?
— Неа.. Все чисто..
Присев на колено, запыхавшийся парень в косухе открыл сумку. В темном переулке было безлюдно. Тут находились только эти трое в куртках, а еще старый бездомный кот, что смотрел на них с крыши.
«Молния» взвизгнула, и в сумке показались золотые украшения.
— Нифига⁈ Их реально столько, Косой?
Тот ухмыльнулся.
— О, да.. Глупая баба. И какой дурой нужно быть, чтобы нести их в подоле? Помнишь ее лицо, когда я вытащил нож?
И они расхохотались.
— Теперь мы богаты! Нам больше не придется хватать куски на лету!
Но только они потянулись к золоту, как откуда-то послышалось:
— Золото.. Мое.. Воры.. Убить всех воришек..
Парни тут же заозирались.
— Это кто сказал⁈ — и в руке у Косого появился нож. — Ты кого вором назвала, шкура?
— Маленькие негодники.. Всех наказать.. всех убить..
Недоумевающая троица снова огляделась, но в переулке по-прежнему было пусто. Затем на лысину одному из них упала ниточка слюны. Он вскинул голову.
Крик поднялся такой, что кот, затаившийся на крыше, с испуганным мявом прыгнул прочь — на чердак. Забившись в угол, он слушал, как затихает эхо, а еще еле слышно звенит золото.
* * *
Зов привел меня на площадь, где от народа яблоку было негде упасть. Там теснились шатры, летали шарики и пахло выпечкой. Тут и там расхаживали какие-то великаны на длинных ногах, а в центре была сцена, и с нее кто-то что-то рассказывал. Каждую фразу встречал взрыв детского смеха.
— .. И наводил он на наш народ страх и ужас тысячи лет! И была у него неприступная башня, а в ней сокровищ до самого потолка!
Я закатил глаза. Опять они за свое..
Неожиданно мне удалось распознать зов — он исходил с противоположной стороны площади, и чем дальше я продвигался, тем сильнее он был. В толпе пришлось потолкаться, а вокруг было много всякого. Справа перекидывались метательными топорами пара великанов, тут же какой-то парень в костюме ящерицы извергал пламя..
— Как-то слабовато, — заметил я ему.
..А еще здесь была куча разукрашенных шутов в цветных париках. К ним я побрезговал соваться — а то еще подцеплю что-нибудь.