Страница 94 из 220
Позднее, подкрепившись пятью часами сна и плотным завтраком, съеденным уже после полудня, она возвращается к работе. Даже когда Plymouth уже лежит под лугом на глубине трёх футов и она бессчётное число раз проехала по этому месту, чтобы утрамбовать насыпной грунт, остаётся большой холм вынутой земли. В ближайшие дни она разнесёт его по южному концу луга, хотя часть почвы всё же придётся оставить на месте, чтобы досыпать её в могилу, когда рыхлая земля естественным образом осядет и образует предательскую впадину. Со временем она соберёт вызревшую траву, оберёт её и рассеет семена по голой земле.
На сегодня она загоняет экскаватор-погрузчик в сарай. Горячий душ — блаженство.
На ломтях цельнозернового хлеба — два густо намазаны горчицей, два других майонезом — она сооружает пару сэндвичей из холодного ростбифа, сыра хаварти, нашинкованного салата, помидора и нарезанных корнишонов. Захватив бутылку хорошего каберне, она ужинает в кресле-качалке на крыльце.
Один сэндвич Вида уже доела, когда ветерок мягко перекатывает по двору белую федору.
Белден Бид мёртв уже двадцать четыре часа. Теперь его гробом стал Plymouth. Стёкла повылетали, впуская внутрь потоки земли, когда почву утрамбовывали. У преступного владыки округа Кеттлтон уже нет ни малейшей надежды когда-нибудь снова воссоединиться со своей шляпой.
Отложив второй сэндвич, Вида торопится во двор за федорой, пока её не подхватило и не унесло дальше. Ни единой капли крови её не запятнало. Хотя шляпу всю ночь и весь следующий день носило ветром туда-сюда, выглядит она такой же белой и так же безупречно держащей форму, как в тот миг, когда Вида впервые увидела её на голове Бида.
Опыт приучил её верить в знаки и предзнаменования. Федора — вещь скромная. Если бы Белден Бид не погиб от насилия, которое сам же по ошибке и обрушил на себя, в этой шляпе было бы даже нечто комическое. И всё же её безупречная сохранность, а также то, что сама природа при помощи ветра и ночи скрывала её от Виды до этого мгновения, придают ей зловещее значение.
Стоя во дворе, Вида вертит шляпу в руках и решает, что с ней делать. Тысячелетия назад, когда охотники уходили в дикие земли с луками и стрелами, убив оленя или фазана, они не только приносили мясо к столу, но и шили одежду из оленьей шкуры или украшали свои одежды птичьими перьями. Природу чтут тогда, когда мудро и без остатка используют всё, что она даёт.
Вдруг исполнившись решимости, Вида надевает шляпу. Сидит она идеально.
Когда-нибудь она может пригодиться. Просто чутьё.
Вида возвращается на крыльцо, в своё кресло, ко второму сэндвичу.
Каберне в бокале на ножке краснее самого неба. Вскоре после наступления темноты, когда поднимается ранняя луна, её призрачный свет скользит по скошенным граням чаши из резного хрусталя, превращая эти узоры в иероглифы, ожидающие прочтения.
Поворачивая бокал в руке, Вида вспоминает черноволосую женщину в ветхом доме восемнадцать лет назад и табличку во дворе, украшенную полумесяцами и звёздами.
Здесь открываются истина и будущее.