Страница 68 из 220
— Да. Ранка успела затянуться сама. Её легко можно было проглядеть, если бы не одно обстоятельство: удар пришёлся с такой скоростью, что полопались капилляры, и кровь сразу пошла в окружающие ткани. Синяк был с десятицентовую монету, а в центре — маленькая точка.
Эта новость предполагает столь чудовищный заговор, что Вида не поверила бы в него, будь вестницей кто-то иной, а не эта тихоголосая женщина, чьё смятение очевидно, но крепко взято под контроль. И в то же время в самом глубоком завитке наутилуса, которым является её сознание, она давно подозревала, что смерть Хосе не была тем нелепым несчастным случаем, каким казалась. Хосе был харизматичен, умел организовывать людей, рождён был вести за собой, и правда была на его стороне — а значит, он представлял угрозу для некоторых влиятельных людей.
— То есть дротик с транквилизатором, как для диких животных.
— Вроде того, только не совсем. Если его хотели убить, это был не транквилизатор. Какой-то токсин, возможно, быстродействующий нервно-паралитический агент.
— Ты сама себя слышишь?
Анна встречает её взгляд.
— Да. И мне самой страшно. Я так мало знаю — и всё же знаю слишком много.
— Если там был дротик с иглой, он у твоего отца?
— Скорее всего, нет. Он вошёл в мышцы вокруг шейных позвонков. У Хосе, вероятно, сразу отказали ноги — из-за параплегического спазма. Дротик, может быть, выскочил, когда он падал. Выпал, его затоптали, сломали, отпихнули в суматохе.
— Или кто-то понимающий быстро подобрал его и сунул в карман, — говорит Вида. — Кто-то из тех, кто стоял на сцене.
— Теперь возможно всё, — говорит Анна, и кажется, что её флюоритовые глаза становятся не такими синими, уходят в более тёмный фиолетовый.
Не в силах больше усидеть на месте, Вида рывком встаёт с кресла-качалки. Идти ей некуда. Она подходит к перилам и смотрит в сторону могильного камня дяди.
— Я была там. Выстрела я не слышала.
— Пневматическая винтовка стреляет очень тихо.
— Где был стрелок?
— Должен был находиться позади Хосе. Но если бы это был кто-то на ступенях, остальные увидели бы, кто это сделал.
Вида кивает.
— Значит, это был кто-то в здании суда.
— Не из Кеттлтона, — говорит Анна. — С модифицированной пневматической винтовкой такого рода, да ещё и с одним настолько точно положенным выстрелом — это мог быть только профессионал, да ещё дьявольски меткий.
Виде приходит ещё одна мысль.
— Выстрел рассчитали так, чтобы казалось, будто Хосе потерял равновесие именно в тот миг, когда в него попали бутылки с водой, брошенные теми ребятами. Они были частью этого. Или их использовали, а они сами не знали, что их используют.
Это осознание ведёт к другому, ещё более страшному. Но прежде чем Вида успевает произнести его вслух, её гостья встаёт с кресла-качалки.
— О боже.
Пока темнота медленно насыщает восточную часть неба, а закат окрашивает уходящий день в кораллово-розовые и шафраново-золотые тона, белая пума — та, кого зовут Азраил, — выходит из высокой травы к югу от дома и останавливается на подъездной дороге, чтобы оглядеть луг, дом и двух женщин на крыльце.