Страница 155 из 220
Хотя до рассвета остаётся всего сорок минут, он мчится к участку, где, по словам Вектора, Белден Бид и Нэш Дикон погребены в своих машинах — их могилы столь же ничем не отмечены, как и гробницы фараонов в пирамидах, глубоко занесённых подвижными песками Египта.
Слепленный системой Монтессори, подготовленный Пенси и доведённый до блеска в Гарварде, Реджис не должен был бы обладать ни малейшей способностью к суеверию. Он должен быть столь же свободен от страха перед высшими силами и призрачными присутствиями, сколь мало волнуют его чёрные кошки и разбитые зеркала. Но он не может отделаться от чувства, что космическая справедливость уже надвигается на него, на них всех, кто проталкивает проект, чтобы перекачать его средства себе в карманы; что растление его сердца известно; что времени на покаяние остаётся всё меньше.
Его ещё сильнее тревожит, когда в памяти всплывает тревожное шайеннское слово —
Махео
. Он натыкался на него несколько раз, пока много читал об округе Кеттлтон и его истории, прежде чем приехать в эту задницу мира. Шайенны, народ глубоко духовный, верят в верховное существо, Махео, «Мудрого в вышине».
Они также верят и в другого бога, того, что живёт в земле. Реджис не может вспомнить имя бога, который обитает у людей под ногами. Эта провальная память внезапно кажется ему значительной. Подземный бог наверняка природы более тёмной, чем Махео, и куда охотнее взыщет за преступления против Земли.
И если ты даже имени своего врага не знаешь, как надеяться понять, когда он явится за тобой?
Сбавляя скорость перед поворотом на подъездную дорогу к дому Виды, Реджис вслух говорит:
— Это глупо, просто бред. Что со мной такое?
И сам же отвечает на свой вопрос:
— Ты устал. Вот и всё. Ты вымотан.
Объяснение не вполне его удовлетворяет, и он говорит:
— Чёрта с два. Тут всё гораздо хуже. Всё разваливается. Поднимаются силы, которых вообще не должно существовать.
Сворачивая на грунтовую дорогу, он резко одёргивает себя:
— Перестань разговаривать сам с собой, чёрт побери. Ты меня пугаешь.
И потому больше не произносит ни слова, пока впереди не возникает каменный дом, омытый звёздным светом: луна уже опустилась за высоченные пики западных гор.